Барон Е.Ф. Розен и “Литературные прибавления к Русскому инвалиду” (1831–1832)
Барон Е.Ф. Розен и “Литературные прибавления к Русскому инвалиду” (1831–1832)
Аннотация
Код статьи
S241377150015623-8-1
DOI
10.31857/S241377150015623-8
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Авторы
Куц Николай  
Аффилиация: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова
Адрес: Российская Федерация, Москва
Выпуск
Страницы
58-69
Аннотация

В статье рассматривается история сотрудничества барона Е.Ф. Розена в газете А.Ф. Воейкова «Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”» в начале 1830-х годов. На материале публикаций Розена в газете, его писем к Воейкову и воспоминаний В.П. Бурнашева изучаются взаимоотношения литератора с воейковским окружением и его выступления против литературных оппонентов (Н.А. Полевого, К. фон Кнорринга). Предпринимается попытка восстановить полную историю рецензии Розена на трагедию Пушкина “Борис Годунов”. Делается вывод о том, что рецензия была написана Розеном во второй половине февраля 1831 г. и первоначально предназначалась для “Литературных прибавлений”. Также в статье на основании проведенного исследования Розену атрибутируются сочинения, опубликованные в газете под криптонимом “Р.”: рецензия на роман Н.И. Греча “Поездка в Германию”, две критические заметки и эпиграмма на Н.А. Полевого. В приложении к статье впервые публикуется полный текст писем Розена к Воейкову.

Ключевые слова
Розен, Воейков, Пушкин, Полевой, литературная жизнь, литературные отношения, переписка, эпиграмма, “Борис Годунов”
Классификатор
Получено
27.06.2021
Дата публикации
27.06.2021
Всего подписок
4
Всего просмотров
368
Оценка читателей
0.0 (0 голосов)
Цитировать Скачать pdf 100 руб. / 1.0 SU

Для скачивания PDF необходимо авторизоваться

Полная версия доступна только подписчикам
Подпишитесь прямо сейчас
Подписка и дополнительные сервисы только на эту статью
Подписка и дополнительные сервисы на весь выпуск
Подписка и дополнительные сервисы на все выпуски за 2021 год
1 Остзейский барон и русский литератор Егор Федорович Розен (1800–1860) известен как поэт, драматург, переводчик и критик, в первой половине 1830-х годов достаточно близкий к Пушкину и его окружению (подробнее о Розене см.: [1]; [2]). В пушкинистике имя Розена часто упоминается в связи с его переводом на немецкий язык “Бориса Годунова”, рецензией на пушкинскую трагедию и историей, развернувшейся вокруг сцены “Ограда монастырская”, исключенной Пушкиным из текста трагедии при подготовке ее первого издания в 1830 г. (см.: [3, т. 7, с. 432–433]).
2 Розен переводил “Годунова” в середине 1831 г., пользуясь предоставленной Пушкиным беловой рукописью (при этом нет однозначных сведений о том, что перевод был законченным и полным1). Также он написал о трагедии критическую статью, которая впервые была опубликована на немецком языке в остзейском журнале “Dorpater Jahrbücher” (“Дерптские ежегодники”) в июне 1833 г. [5]. К статье прилагался выполненный Розеном перевод сцены “Ограда монастырская” и ее русский оригинал (данный в подстрочном примечании). Розен в предуведомлении к переводу сообщал: «Автор, намереваясь поместить эту сцену при втором издании “Бориса Годунова”, позволил нам предварительно с нею познакомить немецкую публику» [6, с. 268]. Очевидно, о замысле второго издания Розен мог знать только от самого Пушкина. Спустя полгода, в начале января, в газете А.Ф. Воейкова «Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”» (1834, № 2–3) появился перевод статьи Розена вместе со сценой “Ограда монастырская”. Судя по замечанию Воейкова о том, что Пушкин разрешил познакомить с фрагментом “и русскую” публику, и довольно тесным на тот момент контактам между Пушкиным и Розеном, санкция на публикацию была дана самим Пушкиным, имевшим намерение переиздать “Годунова” в расширенной редакции. Все эти факты позволяют поставить вопрос о реконструкции третьей – по всей видимости, окончательной – редакции текста пушкинской трагедии, в которую может быть включена сцена “Ограда монастырская” [7, с. 253], в академических изданиях традиционно помещаемая в разделе вариантов (о современном состоянии проблемы см.: [6, с. 444–446]; [7]; [8]).
1. Существует предположение, что полный перевод Розен не опубликовал по причине того, что его опередил эстляндский литератор К. фон Кнорринг, напечатавший в 1831 г. свой перевод пушкинской трагедии во второй части издания “Russische Bibliothek für Deutsche” (“Русская библиотека для немцев”) [4, с. 555].
3 У сюжета с появлением в “Литературных прибавлениях” “Ограды монастырской” вместе со статьей Розена о “Годунове” есть предыстория: участие барона в воейковской газете в 1831–1832 гг. Сотрудничество Розена с Воейковым и его активность в “Литературных прибавлениях” не становились предметом специального интереса исследователей, поэтому мы рассмотрим их подробнее.
4 Сближение Розена с Воейковым произошло, вероятно, в ноябре–декабре 1830 г., после того как Розен прервал общение с издателями “Северных цветов” и “Литературной газеты” и покинул круг Дельвига (см. об этом: [9, с. 156–157]). В тот момент он завершал сбор материалов для своего альманаха “Альциона” на 1831 г. и искал новых литературных связей. Среди вкладчиков его альманаха, помимо участников “Северных цветов” (В.И. Туманского, Трилунного, Деларю и др.), появились новые лица: В.И. Карлгоф и П.Г. Сиянов. Оба – выходцы из военной среды, сотрудничавшие в воейковских изданиях2. Вероятно, с ними Розен познакомился уже на пятничных литературных собраниях у Воейкова, которые начал посещать в ноябре–декабре. Тогда же состоялось его знакомство с другим малоизвестным литератором из воейковского круга, П.Г. Волковым, с которым у Розена, по-видимому, завязались приятельские отношения: Волков в первых номерах издаваемого им в 1831 г. журнала “Эхо” поместил лестные рецензии на его поэму “Рождение Иоанна Грозного” и альманах “Альциона” [6, с. 496].
2. Карлгоф регулярно печатался в “Славянине” и “Новостях литературы”, Сиянов – в “Славянине” (см.: [10, c. 485]; [11, с. 475]).
5 О “пятницах” Воейкова оставил воспоминания их участник В.П. Бурнашев, сотрудничавший в то время в изданиях М.А. Бестужева-Рюмина, “Сыне отечества” и “Северной пчеле” Н.И. Греча и Ф.В. Булгарина, а также в петербургской франкоязычной газете “Le Furet” (“Хорек”), переименованной затем в “Le Miroir” (“Зеркало”). К мемуарам Бурнашева исследователи обращаются с определенной долей осторожности. Еще современники отмечали, что он, по меткому выражению П.А. Вяземского, писал “все напропалую из головы своей” [12, с. 233]: искажал факты, нарушал их хронологическую последовательность с целью беллетризации и был склонен к прямым выдумкам. Так, по поводу статьи о “пятницах” исчерпывающе высказался один из ее героев, А.И. Подолинский, заявивший, помимо прочего, что с ее автором он никогда не был знаком, а у Воейкова “не только вовсе не бывал, но по особенной случайности нигде и никогда его не видел” [13, стлб. 861].
6 Тем не менее, необходимые нам сведения о воейковских вечерах из воспоминаний Бурнашева извлечь можно. Из того, что мемуарист пишет о Розене, наиболее достоверна портретная характеристика [14, т. 95, с. 268, 272]. Это показательно: Розена, в отличие от Подолинского, Бурнашев хорошо знал. Они могли пересекаться не только у Воейкова, но и на “четвергах” Н.И. Греча, и даже в редакции “Северного Меркурия” М.А. Бестужева-Рюмина. Не вызывает сомнений запечатленный Бурнашевым факт общения Розена с Волковым и Карлгофом, а также факт негативного на тот момент отношения Розена к Булгарину ([14, т. 95, с. 273–274]; ср.: [15, с. 110]). Верно и утверждение Бурнашева о том, что Розен в 1830-е годы “постоянно воевал” с Н.А. Полевым, издателем “Московского телеграфа” [14, т. 96, с. 146, 152]. Полевой, в журнале которого Розен печатался на заре своей литературной деятельности, неблагосклонно высказывался о новых сочинениях барона. Самолюбивого литератора это не устраивало: издатель “Московского телеграфа”, как мы увидим, в начале 1830-х годов был главной мишенью розеновских критических выпадов и эпиграмм.
7 Воейков привлек Розена, как и других посетителей пятничных собраний, к сотрудничеству в новой газете «Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”», которую он начал выпускать с 1831 г., и первое время это сотрудничество было весьма плодотворным. Розен в период “разлада с литературными аристократами” [9, с. 156] намеревался “прикрепиться” к какому-либо повременному изданию (с момента выхода в отставку в 1828 г. вопрос литературного заработка был для него существенным), и поэтому принял деятельное участие в газете: почти в каждом номере “Литературных прибавлений” за январь–февраль мы можем увидеть его стихотворения и рецензии на новые книги. Но уже весной интенсивность и качество этого сотрудничества заметно снижаются: в газете изредка появляются только ранние стихотворения Розена3.
3. Одно из них, “Болезнь” 1826 г., Воейков за неимением лучшего публикует дважды (1831, № 20, 31).
8 Причину этой внезапной перемены открывают сохранившиеся письма Розена к Воейкову, написанные в феврале 1831 г.4 Они проливают свет на взаимоотношения сотрудника и редактора и характеризуют обоих. Из текста писем становится ясно, что отношения Розена с Воейковым были натянутыми: в ответах Розена отражено взаимное недопонимание и легкое раздражение.
4. Письма бар Розена к А.Ф. Воейкову // РГАЛИ. Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 41 (текст писем см. в приложении к нашей статье)..
9 Редактор “Литературных прибавлений” просил у автора новых статей и прежде всего рецензию на пушкинского “Бориса Годунова”. Розен, пытаясь сохранить гордую независимость, напоминал, что Воейков и так получил от него “десять стихотворных пьес и четыре статьи в прозе” и может быть благодарен ему как за количество, так и за качество его сочинений5. В свою очередь, барон требовал у Воейкова прояснить материальный характер их “литературного дела”, выдвинуть прямые условия сотрудничества, а редактор все время уходил от этого щепетильного вопроса. Испытывая денежные трудности, Розен больше не мог выдерживать неопределенность своего положения. В письме от 24 февраля он оговаривал условия своего дальнейшего сотрудничества в “Литературных прибавлениях”: “Редакция оной газеты должна мне дать две тысячи рублей в год. Если мои требования вам покажутся слишком большими, то откажите мне напрямки и будьте уверены, что это не прервет, по крайней мере с моей стороны, приятельскую между нами связь”6. Розен добавлял, что в случае отказа либо “пристанет к другому изданию”, либо примет предлагаемую ему служебную должность (вероятно, должность при дежурстве Главного штаба, которую Розен получит в июне [3, т. 14, с. 183]), и тогда его участие в газете будет носить необязательный характер. Воейков выставленные ему условия отверг (по-видимому, в ответном письме), потому что 27 февраля Розен уже пишет о “литературном разрыве” и окончании их общего “литературного дела”7. Как видим, прекращение сотрудничества Розена в воейковской газете было вызвано материальными причинами.
5. Там же. Л. 1.

6. Там же. Л. 3–3об.

7. Там же. Л. 5.
10 Письма к Воейкову существенно дополняют историю розеновской статьи о “Борисе Годунове”. Выясняется, что развернутый разбор пушкинской трагедии первоначально был написан Розеном на русском языке и предназначался для “Литературных прибавлений”. Воейков хотел поскорее опубликовать его в газете, пока выход печатного издания “Годунова” (22–23 декабря 1830 г.) оставался литературной новостью, и поторапливал автора. Когда же, наконец, разбор был окончен, и Розен пообещал передать его Воейкову (в письме от 24 февраля), между ними произошел разрыв, и желаемую статью Воейков так и не получил. Она осталась на руках у Розена, и барон, по-видимому, не мог найти близкого ему издания, готового ее напечатать. Только в июне–июле, вновь появившись в пушкинском окружении, Розен отдал статью О.М. Сомову для публикации в “Литературной газете” ([16, с. 47]; [3, т. 14, с. 217]; см. также: [8, с. 130–131]), не зная, что ее издание прекратилось. Очевидно, это была уже новая редакция статьи: в ее немецком переводе, выполненном в январе 1833 г. (и опубликованном в июне того же года в “Дерптских ежегодниках” [5, с. 59]), отразилась работа Розена с рукописью “Годунова”, которую он мог получить от Пушкина только в мае–июне 1831 г. Но основной ее текст, как мы полагаем, составила рецензия на “Годунова”, написанная еще в феврале. Воейков, напечатавший русский перевод статьи (вероятно, не без ведома ее автора) в начале 1834 г. в “Литературных прибавлениях”, как будто вспомнил о не полученном в свое время от Розена материале.
11 Обратимся теперь к ключевым публикациям Розена в газете в период активного сотрудничества с Воейковым. В критике Розен проявил особый интерес к переводческой проблематике: в первой же своей рецензии он разобрал перевод трагедии “Макбет”, выполненный А.Г. Ротчевым по немецкому переложению Шиллера (“Сию-то неудачную переделку г. Ротчев еще переделал в безделку – бедный Шекспир!”), указав на ошибочность принципов перевода и его многочисленные несовершенства [19, с. 22–23]. В воейковской газете барон впервые попробовал свои силы и в качестве критика современной русской литературы8. Он написал благосклонную рецензию на поэму “Безумная” И.И. Козлова, отметив, что поэт пошел “по новой, не проложенной стезе”, выбрав предметом изображения безумие героини и решив описывать побуждения и действия “затмившегося ума”: “Такое несчастное лице, по примеру Шекспира, одевать в дикое очарование – это, без сомнения, весьма трудная и гигантская попытка, которая может не удаться и великому поэту!” [18, с. 27–28].
8. До этого Розен только однажды выступил в “Литературной газете” (1830, № 48) с рецензией на сочинения шведского поэта Б. фон Бескова (см.: [17, с. 87]; [9, с. 135]).
12 Среди лирических пьес Розена, напечатанных в “Литературных прибавлениях”, есть традиционное новогоднее стихотворение “На исход 1830 года” – дружеское послание, в котором слышатся отголоски литературных и жизненных бурь, испытанных им в 1830 г. (вероятно, в том числе подразумевается разрыв с Дельвигом):
13 Ты последними часами
14 Истекаешь, старый год!
15 Шумно праздную с друзьями
16 Твой торжественный отход!
17 Старец в ризе белоснежной,
18 Ты, главой белей луня, –
19 Черный был ты для меня,
20 И тяжелый и мятежный! [20].
21 Здесь же упоминается дружеский круг, заменивший автору прежние узы и утешивший в борьбе с врагами:
22 Но доволен я судьбою:
23 Ты взамен врагов и змей
24 Дал мне пламенных друзей;
25 Добрый старец! Честь с тобою [20].
26 Послание, по-видимому, адресовано кругу воейковских “пятниц”: Сиянову, Волкову, Карлгофу. С ним перекликается стихотворение В.И. Карлгофа “К друзьям. На новый 1831 год”, поддерживающее ту же традицию (образы: старый год – старец, новый год – младенец):
27 Мы, замеченные светом,
28 Поэтическим приветом
29 Встретим, добрые друзья,
30 К нам слетевшее дитя [21].
31 В этом кругу довольно близкие отношения у Розена установились с П.Г. Сияновым – штаб-офицером и поэтом. В феврале в должности старшего адъютанта Главного штаба Сиянов был откомандирован в Польшу, где русская армия подавляла восстание. По этому случаю Розен опубликовал в “Литературных прибавлениях” (1831, № 13) стихотворение “На отъезд Сиянова в действующую армию”, вносившее вклад в рисуемый приятельским кругом Сиянова его литературный образ – удалого вояки и поэта, по замечанию В.Э. Вацуро, “давыдовского покроя” ([22, с. 677]; см. также: [23, с. 619]).
32 Некоторые материалы в “Литературных прибавлениях” Розен подписывал не полным именем, а криптонимом “Р.” – такова, например, подпись к напечатанной 4 февраля 1831 г. рецензии на роман в письмах Н.И. Греча “Поездка в Германию”. Бурнашев, хорошо осведомленный в делах редакции “Литературных прибавлений”, в номере “Le Furet” от 4 марта открыл, чье имя зашифровано в этой подписи. Заявив, что “среди отзывов, которые наши журналы сделали на “Поездку в Германию” г. Греча, глубже всех был разбор”, помещенный в воейковской газете, он сообщил, что рецензия “принадлежит перу барона Розена” [24]. Сам Розен в письме к Воейкову от 24 февраля упомянул о том, что посетил Греча, который был “весьма доволен” критическим разбором своего романа9. Наконец, об авторстве Розена свидетельствуют следы близкого знакомства рецензента с жизнью остзейского дворянства, заметные в предпоследнем абзаце: «Автор говорит, что в Лифляндии мода жениться на родной племяннице. Тому были только редкие примеры, всегда возбуждавшие общее негодование. На стран 59 сказано: “Чины племянника, двоюродного брата, деда внучатного раздаются в Лифляндии и Эстляндии по достоинствам, а не по точному родству”; “это совершенно против истины!” Изредка мелькают недосмотры» [25, с. 78].
9. Письма бар Розена к А.Ф. Воейкову. Л. 3.
33 Таким образом, мы можем подкорректировать сведения о многочисленных воейковских псевдонимах: литерой “Р.” в газете подписывался не Воейков, как предполагал И.Ф. Масанов (см.: [26, т. 3, с. 7; т. 4, с. 109]), а барон Розен.
34 С подписью “Р.” в “Литературных прибавлениях” немного материалов. Помимо рецензии на роман Греча, две статьи: “Литературная новость” – отклик Розена на сообщения берлинского журнала “Der Freimütige” (“Прямодушный”) о современной русской литературе (поэме “Полтава” Пушкина и сочинениях Сомова) [27] и заметка “Поправка ошибки”, указывающая на неточность, допущенную редакцией “Московского вестника” при публикации “любопытного журнала посольского чиновника” [28].
35 Под криптонимом “Р.” также напечатана эпиграмма, грубый тон которой, вероятно, заставил Розена скрыть авторство:
36 Историческою дрянью
37 И гнилой журнальной бранью
38 Заражает он Парнас.
39 Зачумленный, жалкий, смрадный,
40 Шлепнется он в добрый час
41 С каланчи высокоглядной! [29].
42 Адресат эпиграммы – Николай Полевой. Под “историческою дрянью” Розен подразумевает его исторические повести и “Историю русского народа”, а “каланчой” именует оптический телеграф, давший название его журналу. Схожий образ можно найти в позднейшей антикритике Розена, направленной против “Московского телеграфа”: «Ободряемый нашими лучшими литераторами, я всегда чувствовал себя выше той печальной атмосферы, в которой чернеется “Телеграф”, как маяк, означая место, где корабль г-на Полевого стал на мель и разбился» [30, с. 167]. По поводу сложного эпитета “высокоглядный”, дополнительно свидетельствующего в пользу авторства Розена, заметим, что барону была свойственна тяга к сложным словам, в том числе неологизмам, – следствие того, что его родным языком был немецкий, в котором, в отличие от русского, словосложение как словообразовательный способ широко распространено.
43 Примечательно, что Розен и в воспоминаниях Бурнашева предстает эпиграмматическим противником Полевого: он отдает Воейкову на пятничном собрании эпиграмму на “Московский телеграф”, высмеивающую немецкий эпиграф, с которым журнал выходил в 1825–1827 гг. («Глаголет смело “Телеграф”: / “Что захочу – могу!..”» [14, т. 96, с. 152]). Эта эпиграмма позднее вошла в антологии под предположительным авторством Розена (не исключено, что она сочинена самим Бурнашевым), в то время как эпиграмма под криптонимом “Р.” “Историческою дрянью…”, которую с уверенностью можно атрибутировать Розену, осталась вне поля зрения исследователей (см.: [31, с. 399, 811]).
44 Полевой является адресатом и другой розеновской эпиграммы, напечатанной Воейковым в газете во второй половине апреля 1831 г. (спустя два месяца после прекращения активного сотрудничества с бароном) под заглавием “Ответ”:
45 Хоть бьют людей за то, что дерзко врут,
46 Но дуракам и пьяницам спускают!
47 Вот мой ответ: “Лежачего не бьют!
48 А битому подавно уж прощают” [32].
49 Эта эпиграмма подписана уже полным именем Розена. Она намекает на получивший широкую огласку эпизод с побитием Полевого палками по приказанию князя Н.Б. Юсупова. Слух об этом происшествии пришел из Москвы летом 1830 г., после чего был распространен в печати газетой “Le Furet” (под прикрытием “китайского анекдота”) и Воейковым в “Славянине” (подробнее об этом см.: [33]). Бурнашев утверждал, что “прямодушный барон Розен” на вечерах у Воейкова выражал сомнение в истинности неприятного случая с издателем “Московского телеграфа” [14, т. 96, с. 146–147]. Несмотря на это, в очередном выпаде в сторону Полевого – очевидно, “прощая” ему строгую критику своих сочинений – Розен обыграл именно этот слух, усилив недвусмысленность намека выделением ключевых слов. Поскольку к апрелю 1831 г. “китайский анекдот” утратил актуальность, можно предположить, что Розен сочинил эпиграмму несколькими месяцами ранее (в декабре 1830 или январе–феврале 1831 г.), и она могла распространяться в узком кругу, прежде чем редактор “Литературных прибавлений” решился ее напечатать.
50 По-видимому, Розен имел в виду свои выступления против Полевого на страницах воейковской газеты, когда в антикритике, помещенной в “Сыне отечества” в октябре 1832 г., писал об издателе “Московского телеграфа”: “Он, как слышно, приписывает мне какие-то – конечно, не хвалебные – о нем отзывы, помещенные там и сям. Не ручаясь за достоверность сего слуха, считаю ненужным оправдываться” [30, c. 170–171].
51 Сохраняя знакомство с редактором “Прибавлений” после “литературного разрыва”, Розен продолжал, как и обещал, изредка давать Воейкову “несколько стишков и проч”: в августе 1831 – феврале 1832 г. его имя время от времени мелькало в газете. Воейков, в свою очередь, в декабре хвалил его “Альциону” на 1832 г., назвав альманах “отлично-хорошим” (1831, № 102).
52 Из сочинений Розена, напечатанных в “Литературных прибавлениях” в этот период, наибольший интерес представляет полемическая статья “Нечто о литературном предприятии г. фон Кнорринга”, помещенная в номере от 27 февраля 1832 г. в сатирическом отделе “Пересмешник” [34]. Это последний материал, который Розен предназначал специально для воейковской газеты. Барон опубликовал статью под псевдонимом “Ксенократ Луговой”, став “названым братом” Воейкова в его войне с братьями Полевыми (редактор газеты, как известно, в своих выступлениях против Николая Полевого брал псевдоним “Никита Луговой”). Долгое время считалось, что под псевдонимом скрывался О.М. Сомов или сам Воейков (см.: [6, с. 395– 396]), пока авторство Розена не было доказано В.Э. Вацуро на основании изучения цензурных материалов [1, с. 342]10.
10. Принадлежность статьи Розену подтверждают рассыпанные в тексте свидетельства его работы над трагедией “Россия и Баторий” (1832–1833) из эпохи Ивана Грозного: он называет Полевого “мужем чернил”, поясняя, что Грозный называл Стефана Батория “мужем кровей”, а в другом месте именует “уста” издателя “Московского телеграфа” “многошумящими и широковещательными”, что очевидным образом отсылает к переписке Грозного с Курбским.
53 Статья метила сразу в двух литературных оппонентов барона. Первым был Полевой, раскритиковавший в январе в “Московском телеграфе” (1832, № 17) альманах Розена “Альциона” и его повесть “Очистительная жертва”. Вторым – эстляндский переводчик и издатель Карл фон Кнорринг, опубликовавший в Ревеле свой перевод “Бориса Годунова” во втором выпуске издания “Russische Bibliothek für Deutsche” (“Русская библиотека для немцев”), вышедшем в середине 1831 г. [38, с. 145]. В статье Розен отпускал в адрес Полевого несколько колкостей и удивлялся тому, что его «бестолковый “Кирдяпа”» (историческая повесть “Симеон Кирдяпа”) был переведен Кноррингом на немецкий и помещен в начале первого выпуска “Русской библиотеки” [35, с. 130]. После этого барон переходил к содержанию “Русской библиотеки” и произносил свой “приговор” Кноррингу: «Переводы “Бориса Годунова” и “Горя от ума” решительно из рук вон, и так дурны, что никоим образом нельзя словами определить степени их несовершенства. – Это не переводы, но самая неприятная для русских карикатура!» [34, с. 130].
54 Негативную оценку переводу Кнорринга Розен впоследствии дал в статье о “Борисе Годунове” в “Дерптских ежегодниках”, предпосланной его переводу сцены “Ограда монастырская” (см.: [6, с. 268]). В выступлении “Ксенократа Лугового”, разбирая недостатки перевода Кнорринга, Розен, вероятно, намекал на собственную фигуру, когда писал о поэте, способном перевести пушкинскую драму лучше: “Сие совершеннейшее произведение русского Парнаса будет классическим творением и на немецком языке, если оно переведется человеком, хорошо знающим не только русский язык, но и древности русские, умеющим ценить пленительный язык этой драмы и вполне передать все особенности оного” [34, с. 131]. Противопоставляя этот возможный (собственный?) перевод напечатанному в “Русской библиотеке”, Розен задавался вопросом: «Что скажут немцы о нашем “Борисе Годунове”, если прочтут жалкий перевод г. Кнорринга? Что подумает Август Шлегель или Людвиг Тик? Больно, очень больно для нас, а г. Полевому и горя мало!» [34, с. 131].
55 С похожими претензиями к Полевому и Кноррингу в декабре 1831 г. выступал в “Литературных прибавлениях” (1831, № 97) и Воейков (под псевдонимом “А. Кораблинский”), но редактор газеты, в отличие от Розена, ничего не мог сказать о качестве перевода “Годунова”. Для Розена же этот вопрос был принципиальным, потому что он действовал с Кноррингом-переводчиком на общей ниве и воспринимал его как соперника: “ревельский житель” опередил его, познакомив немецких читателей с трагедией Пушкина раньше, чем Розен закончил свой перевод или задумался о его публикации. В этой связи мы находим верным предположение М.Г. Салупере о том, что Розен, оценивая перевод Кнорринга, “был не совсем беспристрастен” [35, с. 146]. Барон ориентировался на остзейскую и – шире – немецкую читающую публику (см об этом: [36]), выступал прежде в эстляндских изданиях с переводами из Пушкина (“Пророк”, “Бахчисарайский фонтан”, сцены из “Бориса Годунова” “Граница литовская” и “Ночь. Келья в Чудовом монастыре” [37, с. 28–33]) и в некоторой степени претендовал на роль просветителя немцев в области пушкинского творчества. Поэтому неудача с первым переводом “Годунова” оказалась для него чувствительной.
56 Можно заключить, что знакомство Розена с Воейковым позволило ему периодически использовать «Литературные прибавления» как площадку для выступлений против своих литературных оппонентов, в том числе под криптонимом “Р.” (эпиграмма на Полевого), принадлежность которого Розену представляется нам доказанной, и псевдонимом “Ксенократ Луговой”. Воейковская газета не принесла барону ожидаемого литературного заработка: уже в конце февраля 1831 г. из-за разногласий по поводу гонорара он прекратил постоянное сотрудничество с редактором. Этот экономический казус привел к тому, что в 1831 г. читатели не увидели на страницах “Литературных прибавлений” развернутой рецензии Розена на трагедию Пушкина “Борис Годунов”.
57 ПРИЛОЖЕНИЕ
58 ПИСЬМА Е.Ф. РОЗЕНА К А.Ф. ВОЕЙКОВУ
59 Текст писем печатается по подлинникам, хранящимся в РГАЛИ: Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 41. Л. 1–7. Орфография и пунктуация приведены в соответствие современным нормам, авторские особенности пунктуации сохранены. Курсивом обозначено слово, вписанное Розеном над строкой со знаком вставки. Подчеркиванием выделены слова, подчеркнутые в оригинале рукою Розена.
60
  1. 14 февраля 1831 г. В Петербурге.
61 Милостивый государьАлександр Федорович!
62 Возвращаю Вам книги ваши. Касательно того, что вы мне пишете о Карлгофе, скажу вам, что тут есть недоразумение – вероятно, неумышленное, – но пояснять оное теперь уже не нужно! В ответ на вопрос ваш о моем разборе “Б Годунова”, прошу вас вспомнить, что вы получили от меня десять стихотворных пьес и четыре статьи в прозе; итак, мне кажется, что я еще имею полное право на благодарность вашу и количеством, и качеством моих пьес. Впрочем, это только мое мнение; вы вправе иметь другое, – и если вы думаете, что я в долгу перед вами, то можно будет пояснить это недоразумение – каким-нибудь образом! Я очень уступчив!
63 С совершенным почтением честь имею пребыть,
64 милостивый государь,
65 Вашим покорнейшим слугою
66 барон Г Розен
67 Сего 14-го февраля 1831.
68 С.-Петербург.
69 2. 24 февраля 1831 г. В Петербурге.
70 Милостивый государьАлександр Федорович!
71 Вы окажете мне большую услугу доставлением четырехсот рублей через подателя сего: я у отъезжающего знакомого купил разные, мне необходимые вещи – и от этого совершенно обеднел. Разбор “Бориса” окончен и переписан: его достанет на три большие отделения; вы его получите завтра, ибо я хочу прочесть его одному приятелю. В прошедшее воскресенье был я у Греча: он весьма доволен разбором “Поездки в Германию”.
72 Думая, что из нашей обоюдной излишней деликатности может выйти недоразумение, быть может и неприятность, считаю нужным с вами говорить откровенно. Если вы хотите, чтоб я участвовал в «Лит приб к “Инвалиду”», то редакция оной газеты должна мне дать две тысячи рублей в год, менее и взять не могу, ибо жизнь в Питере дорога, квартира одна стоит мне 45 руб в месяц, – и к вам я переехать уже не могу. Если мои требования вам покажутся слишком большими, то откажите мне напрямки (и не посылайте уже 400 рублей) и будьте уверены, что это не прервет, по крайней мере с моей стороны, приятельскую между нами связь. Я либо пристану к другому изданию, либо приму должность, мне предлагаемую ныне11, – а вам изредка все буду давать несколько стишков и проч.
11. Вероятно, должность при дежурстве Главного штаба, на которую Розен будет принят в июне 1831 г. в чине штаб-ротмистра. См.: [3, т. 14, с. 183]; [38, с. 94].
73 Сделайте, как Вам угодно будет, но прошу Вас в изустном со мною разговоре никогда не упоминать о содержании сего письма.
74 Честь имею пребыть с истинным почтением
75 Вашим покорнейшим слугою
76 б Розен
77 Сего 24-го февраля.
78 Сделайте одолжение, отвечайте мне письменно.
79 3. 27 февраля 1831 г. В Петербурге.
80 Милостивый государьАлександр Федорович!
81 Получив двойным числом 14 № “Лит прибавлений”, считаю долгом с благодарностью возвратить Вам лишний экземпляр. Доставление в сегодняшнее утро 15-го и 16-го №№ меня приятно разуверило в том, что наш литературный разрыв, причиняемый недоумением с обоюдной стороны, не повредил нашему знакомству. Разные обстоятельства помешали мне побывать у Вас, чтоб кончить наше лит дело, к полному удовлетворению Вашему.
82 Благодарю Вас за доставление письма от Сиянова; он пишет, что я о нем подробно узнаю от Вас; мне это будет приятно! С графом Толстым12 буду писать к нему.
12. Д.Н. Толстым-Знаменским (1806–1884). См.: [22, с. 677].
83 Честь имею пребыть с истинным почтением,
84 милостивый государь,
85 Вашим покорнейшим слугою
86 б Розен
87 Сего 27-го февраля
88 1831.
89 4. Без даты.
90 Милостивый государь Александр Федорович!
91 Сделайте одолжение, примите на себя труд отправить посылку к Сиянову; вы это легко можете, имея много связей и знакомств; я же здесь никого не знаю. Исполните просьбу
92 Вашего покорного слуги
93 б Розена

Библиография

1. Вацуро В.Э. Розен Егор Федорович // Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь. Т. 5: П–С. М.: Большая Рос. энциклопедия, 2007. С. 341–344.

2. Киселева Л.Н. Эстляндец барон Е.Ф. Розен – борец за русскую народность // Киселева Л.Н. Эстонско-русское культурное пространство. М.: Викмо-М, 2018. С. 213–228.

3. Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 16 т. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1959.

4. Летопись жизни и творчества А.С. Пушкина: В 4 т. Т. 3 (1829–1832) / Сост. Н.А. Тархова; науч. ред. Я.Л. Левкович. М.: СЛОВО/SLOVO, 1999. 624 с.

5. Rosen G. “Борис Годунов” etc., d i “Boris Godunow” // Dorpater Jahrbücher für Litteratur, Statistik und Kunst, besonders Russlands. Riga und Dorpat, 1833. Bd. I. № 1. S. 43–59.

6. Пушкин в прижизненной критике: 1831–1833 / Под общ. ред. Е.О. Ларионовой. СПб.: Гос. Пушкинский театральный центр в СПб., 2003. 544 с.

7. Ивинский Д.П. Сцена “Ограда монастырская”: Пушкин, Мицкевич, Дельвиг, Розен // Пушкин. Москва. 1826: альбом по материалам выставки в Государственном музее А.С. Пушкина: август – декабрь 2006. М.: Московские учебники, 2009. С. 248–253.

8. Куц Н. К вопросу о литературных отношениях А.С. Пушкина и барона Е.Ф. Розена: контекст «Бориса Годунова» // “И в просвещении стать с веком наравне”: Сб. статей / под общ. ред. Н.И. Михайловой. М.: Изд-во ИКАР, 2018. С. 125–138.

9. Вацуро В.Э. “Северные цветы”. История альманаха Дельвига–Пушкина // Вацуро В.Э. Избранные труды. М.: Языки славянской культуры, 2004. C. 3–222.

10. Ильин-Томич А.А. Карлгоф Вильгельм Иванович // Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь. Т. 2: Г–К. М.: Большая Рос. энциклопедия, 1992. С. 485–486.

11. Песков А.М. Воейков Александр Федорович // Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь. Т. 1: А–Г. М.: Сов. энциклопедия, 1989. С. 456–458.

12. Ивинский Д.П. “Я уверен, что Сумбурнашев никогда не вел дневника…”: Из полемических заметок князя П.А. Вяземского // Ивинский Д.П. О Пушкине. М.: Intrada, 2005. С. 213–236.

13. Подолинский А.И. По поводу статьи г. В. Б “Мое знакомство с Воейковым в 1830 году” // Русский архив. 1872. № 3–4. Стлб. 855–865.

14. Бурнашев В.П. Мое знакомство с Воейковым в 1830 году и его пятничные литературные собрания // Русский вестник. 1871. Т. 95. С. 250–283; Т. 96. С. 133–203.

15. Никитенко А.В. Дневник: В 3 т. Т. 1. 1826–1857. Л.: Гослитиздат, 1955. 542 с.

16. Из бумаг Степана Петровича Шевырева // Русский архив. 1878. № 5. С. 47–87.

17. Блинова Е.М. “Литературная газета” А.А. Дельвига и А.С. Пушкина, 1830–1831: Указатель содержания. М.: Книга, 1966. 208 с.

18. Розен Е.Ф. “Безумная, русская повесть в стихах”. Сочинение И. Козлова // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 4 (14 января). С. 26–29.

19. Розен Е.Ф. “Макбет, трагедия Шакспира. Из соч Шиллера”. Перевод А. Ротчева // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 3 (10 января). С. 22–23.

20. Розен Е.Ф. На исход 1830 года // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 7 (24 января). С. 54.

21. Карлгоф В.И. К друзьям. На новый 1831 год // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 3 (10 января). С. 23.

22. Вацуро В.Э. Мицкевич и русская литературная среда 1820-х гг. (Разыскания) // Вацуро В.Э. Избранные труды. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 672–614.

23. Нешумова Т.Ф. Сиянов Петр Гаврилович // Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь. Т. 5: П–С. М.: Большая Рос. энциклопедия, 2007. С. 618–620.

24. Сперанская Н. Материалы по русской литературе в петербургской газете “Le Furet” / “Le Miroir” в 1831–1832 гг. // [Электронный ресурс]. URL: https://magazines.gorky.media/nlo/2009/4/materialy-po-russkoj-literature-v-peterburgskoj-gazete-le-furet-le-miroir-v-1831-8212-1832-gg.html

25. Р. “Поездка в Германию, роман в письмах”. Сочинение Н. Греча // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 10 (4 февраля). С. 75–78.

26. Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей: В 4 т. Т. 3. М.: Изд-во Всесоюзной книжной палаты, 1958. 415 с.; Т. 4. М.: Изд-во Всесоюзной книжной палаты, 1960. 558 с.

27. Р. Литературная новость // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 8 (28 января). С. 59–60.

28. Р. Поправка ошибки // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 32 (22 апреля). С. 255.

29. Р. “Историческою дрянью…” // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 9 (31 января). С. 70.

30. Розен Е.Ф. Нечто о “Московском телеграфе” // Сын отечества. 1832. № 10. Отд. III. С. 166–174.

31. Русская эпиграмма второй половины XVII – начала XX в. / Вступ. статья Л.Ф. Ершова; сост., подг. текста и примеч. В.Е. Васильева, М.И. Гиллельсона, Н.Г. Захаренко; Л.: Сов. писатель, 1975. 968 с. (Б-ка поэта, большая серия).

32. Розен Е.Ф. Ответ // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 32 (22 апреля). С. 255.

33. Сперанская Н. Петербургская газета “Le Furet” / “Le Miroir” (1829–1833) // [Электронный ресурс]. URL: https://magazines.gorky.media/nlo/2008/6/peterburgskaya-gazeta-le-furet-le-miroir-1829-1833.html

34. Луговой Ксенократ . Нечто о литературном предприятии г. фон Кнорринга // Литературные прибавления к “Русскому инвалиду”. 1831. № 17 (27 февраля). С. 129–131.

35. Салупере М.Г. Об одном раннем переводе “Бориса Годунова” на немецкий язык // Пушкинские чтения: Сборник статей. Таллин: Ээсти раамат, 1990. С. 144–155.

36. Киселева Л. Барон Розен о себе // Статьи на случай: Сборник к 50-летию Р.Г. Лейбова. Объединенное гуманитарное изд-во Ruthenia.ru, 2013 ([Электронный ресурс]. URL: http://www.ruthenia.ru/leibov_50/Kiseljova.pdf).

37. Исаков С.Г. Журналы “Esthona” (1828–1830) и “Der Refraktor” (1836–1837) как пропагандисты русской литературы // Ученые записки Тартуского гос. ун-та. Вып. 266. Тарту: Тартуский ун-т, 1971. С. 16–52.

38. Месяцеслов и общий штат Российской империи на 1832: . Ч. 1. СПб.: Имп. Академия наук, 1832. 766 с.

Комментарии

Сообщения не найдены

Написать отзыв
Перевести