An International Scholarly Conference “Real Estate – Literary Estate”
Table of contents
Share
Metrics
An International Scholarly Conference “Real Estate – Literary Estate”
Annotation
PII
S241377150014012-6-1
DOI
10.31857/S241377150014012-6
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Olga Bogdanova 
Occupation: Leading researcher
Affiliation: A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation, Moscow
Pages
108-117
Abstract
Received
11.03.2021
Date of publication
11.03.2021
Number of purchasers
6
Views
177
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2021
1 25–26 сентября 2020 г. в Москве, в Институте мировой литературы им. А.М. Горького РАН (ул. Поварская, 25А), а также на территории Государственного литературно-мемориального музея-заповедника А.П. Чехова “Мелиховоˮ (Московская обл., г.о. Чехов, с. Мелихово) работала Международная научная конференция “Усадьба реальная – усадьба литературнаяˮ, проходившая при поддержке Российского научного фонда в рамках проекта № 18-18-00129 “Русская усадьба в литературе и культуре: отечественный и зарубежный взглядˮ (рук. О.А. Богданова).
2 В конференции принял участие 41 докладчик из 10 городов и населенных пунктов России (Москвы, Санкт-Петербурга, Твери, Пскова, Костромы, Оренбурга, Екатеринбурга, Красноярска, Гурзуфа, Чехова и др.) и 6 зарубежных стран (США, Японии, Польши, Италии, Испании, Беларуси). Помимо двух представительных пленарных заседаний: “Усадьба как мировой феномен: история, архитектура, литература, театрˮ (25 сентября в ИМЛИ РАН) и “В усадебной парадигме А.П. Чеховаˮ (26 сентября в усадьбе Мелихово), 25 сентября научная работа конференции также распределялась по четырем секциям: “Усадебно-дачные сюжеты и образы в русской культуре XX–XXI вв.ˮ, “Русская усадьба в поэзии и прозе конца XIX – начала XX в.ˮ, “Усадьбы в пространствах Европыˮ, “Русская дача в реальности и словесностиˮ.
3 Из-за сложной эпидемиологической ситуации в России и мире заседания конференции проходили в смешанном формате – очном, заочном и онлайн. Все иностранные и большинство иногородних докладчиков выступали и участвовали в дискуссиях удаленно, на платформах Skype и Zoom. Тем не менее и научное общение, и плодотворное обсуждение, и обмен идеями состоялись и были высоко оценены коллегами.
4 Основной задачей конференции стало сопоставление вариантов “усадебного топосаˮ в произведениях русской литературы и литературы других народов мира конца XIX – начала XXI в. с их реально-эмпирическими прототипами, которые, как правило, жили в памяти и воображении творцов художественных образов. На материале произведений Л.Н. Толстого, Н.Г. Гарина-Михайловского, А.П. Чехова, И.А. Бунина, Г.И. Чулкова, А.Н. Толстого, Е.Н. Чирикова, Б.К. Зайцева, В.В. Набокова, Н.Н. Евреинова, М.М. Пришвина, С.Н. Дурылина, Е.Р. Домбровской и других русских писателей выяснялись закономерности преображения реальных элементов усадебного комплекса – дома с его разнообразным убранством, сада с цветниками, аллеями и беседками, водоема, ворот, храма – в детали предметной изобразительности и многослойную символику мира художественного произведения.
5 Хотя любому вдумчивому читателю очевидна связь картин ростовского Отрадного в “Войне миреˮ Л.Н. Толстого с Ясной Поляной, имения Сорина из “Чайкиˮ или Песоцкого из “Черного монахаˮ А.П. Чехова с Мелиховом, усадьбы Ольги Петровны из “Митиной любвиˮ И.А. Бунина с Озёрками, совсем непросто выявить и исследовать структурные механизмы ее реализации. Процесс претворения жизненных впечатлений в художественные образы проясняется благодаря использованию определенных категориально-методологических подходов, обсуждению которых на конференции было уделено значительное время. Речь шла и об уже знакомых “усадебном хронотопеˮ и “усадебном топосеˮ, и о новых категориях “неомифологический модусˮ, “гетеротопия усадьбыˮ, “усадебный габитусˮ, которые “обкатывалисьˮ при текстуальном анализе произведений символизма и соцреализма советского периода.
6 В докладах, посвященных диахроническому рассмотрению “усадебного текстаˮ (о понятии “литературная усадьбаˮ, о конститутивных чертах усадебного быта, о жизнетворческом потенциале усадьбы как поведенческом сценарии, о типологии усадебного комплекса и соотношении “усадьба – монастырьˮ и др.), актуальным инструментарием становились методы “нового историзмаˮ и “культурного трансфераˮ, контекстуальный подход и семиотика культуры повседневности.
7 Серьезно представленный компаративный аспект позволил акцентировать в “усадебном топосеˮ универсальные черты, актуальные как для русской литературы, так и литератур Польши, Испании, США, Италии, Англии, Франции и проч. В частности, были исследованы античные истоки “усадебного топосаˮ путем сопоставления русской “усадебнойˮ поэзии XX в. с древнеримской (Гораций) и испанской эпохи Ренессанса (фрай Луис де Леон). Обратили на себя внимание и жизнетворческие параллели между “усадебнымиˮ персонажами Н.В. Гоголя и загородным бытом французских авангардистов первой половины XX в. (Эльзы Триоле и Луи Арагона).
8 Крайние точки временно́го диапазона рассматриваемого на конференции “усадебного текстаˮ – конец XIX и начало XXI в., или от позднего Л.Н. Толстого до современных поэтов А. Горбуновой и В. Бородина. Особое внимание было уделено изображению усадьбы у А.П. Чехова и чеховским традициям в “усадебном текстеˮ XX в. Ряд докладов был посвящен трансформациям образа усадьбы в литературе советского периода в творчестве А.В. Чаянова, Ф.В. Гладкова, М.М. Пришвина и др. – порой диаметрально противоположным и по материалу, и по коммуникативным стратегиям, и по авторской оценке. Также на конференции происходило пополнение корпуса “усадебного текстаˮ русской литературы благодаря анализу содержания одного из ключевых журналов Серебряного века – “Русской мыслиˮ – за 1900–1917 гг.
9 Впервые в литературоведении были представлены подходы к феномену усадьбы со стороны его экономической составляющей, т.е. с позиций литературно-экономической антропологии, разработка которой начата на рубеже XX–XXI вв. на страницах журнала “Новое литературное обозрениеˮ (в публикациях М. Гронаса, С.Л. Фокина, А.П. Ураковой и др.) и продолжена в 2018–2020 гг. в СПбГУ.
10 Научная работа конференции стартовала 25 сентября 2020 г. в ИМЛИ РАН. Д.ф.н. О.А. Богданова (Москва), руководитель проекта РНФ № 18-18-00129 “Русская усадьба в литературе и культуре: отечественный и зарубежный взглядˮ, в приветственном слове отметила актуальность конференции, призванной исследовать релевантность “усадебного текстаˮ русской и мировой литературы константной усадебной реальности.
11 Первое пленарное заседание “Усадьба как мировой феномен: история, архитектура, литература, театрˮ открыл доклад доктора гуманитарных наук В.Г. Щукина (Краков, Польша) “Литературная усадьба: определение и попытка типологииˮ. Известный ученый выступил с дискуссионным представлением о литературной усадьбе, исключив из него усадьбы, изображенные в произведениях словесности. По мысли докладчика, литературной можно назвать “усадьбу, в жизни обитателей которой чтение художественной литературы и/или создание оригинальных произведений словесности занимало заметное место и составляло факт, известный в образованных кругах обществаˮ. Далее В.Г. Щукин остановился на разновидностях литературных усадеб: с обширными библиотеками на разных языках; с литературной жизнью вне печати (домашние журналы, спектакли, литературные вечера); места обитания писателей; литературные гнезда, где собирались литераторы; легендарные литературные гнезда, породившие культурные мифы и ставшие популярными музеями.
12 В докладе “Русский усадебный быт: литературно-художественный и теоретико-литературный аспекты (роман “Николай Переслегин” в творчестве Ф. Степуна и Н. Анцифероваˮ д.ф.н., зам. директора ИМЛИ РАН по научной работе Д.С. Московская (Москва) рассмотрела философию памяти в романе Ф.А. Степуна “Николай Переслегинˮ (1929). Изображенная Степуном барская усадьба Клементьево с 1880 г. являлась артиллерийским полигоном Московского военного округа. К моменту приезда Степуна там оставались церковь и прекрасный парк, в глубине которого стояло здание офицерского собрания. Все эти локусы упомянуты в романе. В 1930-е гг. Н.П. Анциферов выписал из “Николая Переслегинаˮ цитату о преображающей и творческой силе памяти. Вслед за Степуном он подчеркнул, что теперь усадьбу Клементьево можно найти лишь на “ментальной карте памятиˮ, объединяющей географическую карту с проложенными на ней символическими маршрутами.
13 Программа заседания была продолжена докладом к.ф.н. Л.Н. Летягина (Санкт-Петербург) «“Месяц в деревне”: литературный текст как поведенческий сценарий». По мнению докладчика, литературный текст и реальное бытовое поведение нередко выступают как коррелирующие ценностные модели, а художественный образ воплощается в системе жизненных сценариев, в частности – в типе усадебного поведения, вписанного в исторически определенную жанровую систему. Индивидуальный поступок как акт самореализации человека становился здесь выражением литературного опыта и формировал новую культурную реальность. Сказанное, по мысли Л.Н. Летягина, актуально для “усадебныхˮ текстов Пушкина, Тургенева, Чехова, Бунина.
14 Доклад к.ф.н. О.Н. Купцовой (Москва) «“Красивый деспот” – усадебная пьеса Н.Н. Евреинова: литературный и театральный контекст» был посвящен проблемно-тематическим основам “усадебнойˮ пьесы Н.Н. Евреинова “Красивый деспотˮ (опубл. в 1907 г.), в частности социальной проблеме рабства (помещик и крепостные) и его ретроспективной оценке. Более узкий срез пьесы – отношение к “усадебной культуреˮ: Евреинов из тех, кто идеализировал “бесполезную красотуˮ дворянских усадеб (пейзажи, архитектуру, интерьеры, предметный мир). Рассматривалось место “Красивого деспотаˮ в ряду “усадебнойˮ драматургии XIX – начала XX в., от Тургенева до Чехова.
15 В докладе д.ф.н О.А. Богдановой (Москва) «“Усадебный текст” Георгия Чулкова: неомифология писательских имен в повести “Дом на песке” (1910–1911)» рассмотрена концептуализация литературных имен А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова и других писателей как вариация “неомифологического модусаˮ усадьбы в прозе крупного писателя-символиста Серебряного века Г.И. Чулкова. Было показано, что оппозиция Пушкин – Лермонтов коррелирует с общей для “младшегоˮ символизма мифопоэтической дихотомией дня и ночи, солнца и луны, Аполлона и Диониса, эпоса и трагедии и т.п. Также исследовано, как с помощью лермонтовско-дионисийских коннотаций происходит дискредитация и разрушение “усадебного мифаˮ, который, в интерпретации Чулкова, восходил к аполлонической солнечности Золотого века, маркируемого именем Пушкина и его романом “Евгений Онегинˮ как вершинами русской “усадебной культурыˮ.
16 Доклад PhD в области филологии Уильяма Крафта Брумфилда (Новый Орлеан, США) “Усадебное пространство Уильяма Брумфилдаˮ был посвящен деятельности известного американского фотографа и историка архитектуры по изучению и сохранению русского усадебного наследия. Активный член Американского общества любителей русской усадьбы во главе с Присциллой Рузвельт, он сделал многочисленные фотографии для ее известной книги “Жизнь в русской усадьбе: опыт социальной и культурной историиˮ (1995). Докладчик рассказал и о своей книге “Lost Russiaˮ (“Потерянная Россияˮ), вышедшей в США в 1995 г. В ней неслучайно соседствуют фотографии церквей и монастырей XV–XX вв. со снимками заброшенных усадеб – ведь храм является неотъемлемым элементом усадебного комплекса. Далее были рассмотрены духовно-культурные связи Спасо-Яковлевского монастыря и усадьбы Шереметевых в Ярославской обл.
17 Д.ф.н. Е.Е. Дмитриева (Москва) выступила с докладом “Старосветские помещики с мельницы Вильнев: Эльза Триоле и Луи Арагонˮ. В начале 1950-х гг. Арагон дарит своей жене Эльзе, которая не переставала испытывать ностальгию по России, участок земли “мельница Вильневˮ в 50 км от Парижа. Супруги начинают осваивать пространство дома и сада, и новый усадебный опыт сказывается в их творчестве, определяя как тему памяти, противящейся забвению (роман Арагона “Бланш или забвениеˮ), так и тему воскресшей памяти героя, переживающего в усадьбе чью-то чужую, казалось бы, навсегда угасшую жизнь (роман Арагона “Луна-паркˮ). Действие последнего романа Триоле “Соловей замолкает на зареˮ также происходит в загородном доме, свидетельствуя о конце усадебной эпохи, которая остается жить лишь в “цепкой памятиˮ автора.
18 Испанским ученым – д.ф.н. Хосе Луису Кальво Мартинесу (Гранада) и д.ф.н. Н.Н. Арсентьевой (Гранада) – в докладе «Философия уединения (тема beatus ille) в “усадебной” поэзии Европы: Гораций, фрай Луис де Леон, И.А. Бунин и др.» удалось проследить единство и устойчивость “усадебного топосаˮ европейской литературы от Древнего Рима до России XX в. Традиционная для русской пейзажной лирики горацианская тема Beatus ille воплотилась в “усадебнойˮ поэзии и прозе Ивана Бунина, в основе которых – мистико-философское переживание красоты человеческих чувств, рожденных уединением. Религиозное восприятие природы сближает Бунина с творчеством испанского поэта-мистика эпохи Возрождения фрай Луиса де Леона, сложившимся на основе переосмысления Песни Песней Соломона и рассуждений блаженного Августина о красоте в природе. Докладчики показали ренессансный генезис бунинской мистики уединения и стяжания Святого Духа при созерцании красоты сада.
19 Доклад директора музея-усадьбы Лопасня-Зачатьевское Г.Н. Тимошковой (г.о. Чехов Московской обл.) “Васильчиковы, Ланские, Пушкины, Гончаровы в Лопасне: история семьи на фоне истории Россииˮ был посвящен культурной истории уникального усадебного комплекса Лопасня-Зачатьевское, на территории которого в XVII – начале XX в. жили и трудились представители нескольких дворянских родов России. На семьях Васильчиковых, Ланских, Пушкиных и Гончаровых, связанных родством, в полной мере отразилась трехвековая история России во время правления пяти императоров. Обитатели усадьбы принимали непосредственное участие в Отечественной войне 1812 г., крестьянской реформе 1861 г., Русско-турецкой войне 1877–1878 гг., Первой мировой войне 1914–1918 гг. Особое место в истории усадьбы занимали потомки А.С. Пушкина.
20 Второе пленарное заседание “В усадебной парадигме А.П. Чеховаˮ 26 сентября 2020 г. открылось докладом зам. директора по научной работе Государственного литературно-мемориального музея-заповедника А.П. Чехова “Мелиховоˮ, к.ф.н. А.А. Журавлевой (г.о. Чехов, Московская обл.) «Трансформация “усадебного хронотопа” в творчестве А.П. Чехова». Докладчица обратилась к книге И.Н. Сухих “Проблемы поэтики А.П. Чеховаˮ (1987), согласно которой “дворянская усадьбаˮ, “провинциальный городокˮ и “купеческий домˮ – наиболее привычные места действия в произведениях русской классики. Их общие черты позволяют говорить об “эпическомˮ, или “патриархальномˮ, или “деревенскомˮ метахронотопе, характеризующемся замкнутостью и однородностью. Таков мир дворянской усадьбы у Чехова – “свойˮ, патриархально целостный, психологически однородный, где “все знают всех, общаются со всемиˮ и взаимопонимание возможно даже между социальными полюсами.
21 В докладе д.ф.н. Ю.В. Доманского (Москва) «Усадьба vs сцена: К вопросу о художественном и сценическом пространстве “Вишневого сада”» были рассмотрены те аспекты драматургического пространства последней пьесы Чехова, которые связаны с усадебным локусом, и их реализация средствами драматургии; в частности – были приведены размышления над тем, почему один и тот же локус в паратексте назван и имением Раневской, и усадьбой Гаева; и в этой связи обращено внимание на то, что начальное авторское указание о месте действия отнюдь не тотально соответствует истине. Отдельно рассмотрены те случаи, когда в паратексте усадебное пространство эксплицируется как театральная сцена.
22 Dr. Prof. ass. Орнелла Дискаччиати (Бергамо, Италия) в докладе “Особенности провинциального текста в литературных произведениях Чехова и Бунинаˮ отметила, что в литературных мирах этих двух писателей усадьба отражает разные аспекты русской провинции. У Чехова провинциальный усадебный локус является миром прошлого (отсталости, пошлости, жадности, дикости). В то же время чеховская провинциальная усадьба амбивалентна, что вызывает у читателя сомнения и вопросы. У Бунина-эмигранта, с его детско-юношеским провинциальным опытом, усадьба стала местом души, символом России для всех русских людей в изгнании. Однако в дореволюционных повестях “Деревняˮ и “Суходолˮ очевидна критика русской провинциальной реальности.
23 В докладе д.ф.н. Т.М. Жапловой (Оренбург) “Предметная детализация как средство поэтизации усадебного быта в лирике И.А. Бунина 1890–1900-х гг.ˮ рассматривались аксессуарные детали помещичьего быта в первых стихотворных сборниках Бунина, способствующие воссозданию образа русской усадьбы в ее поэтических и прозаических чертах. Анализировалась частотность обращений Бунина к сложным композиционным элементам поэтики – деталям-перечням, или перечням аксессуарных деталей, обнаруживающим реальную основу образа “дворянского гнездаˮ и специфику его трансформации в лирике рубежа XIX – начала XX в.
24 Магистр филологии Е.Е. Рачкова (Гурзуф, Крым) в докладе “Поэтика гурзуфского пространства в письмах О.Л. Книппер и М.П. Чеховойˮ исследовала особенности пространства гурзуфской дачи А.П. Чехова, получившие художественно-документальное воплощение в переписке О.Л. Книппер и М.П. Чеховой. На пересечении биографического и идиллического типов времени в письмах корреспондентов, посредством особой организации жизненного материала пространство и его доминанты (сад, дом, окружающая природа) переживаются участницами переписки как эстетические события, способные трансформировать и определять текущую реальность.
25 PhD М.О. Белинская (Рим, Италия) в докладе «“Впечатление угрюмой пустоты и холода”: о семантике пространства усадебного дома в произведениях А.П. Чехова» на материале художественной прозы писателя выявила специфику авторского изображения внутреннего пространства господского дома как одного из главных элементов “усадебного топосаˮ. Анализируются наиболее часто повторяющиеся образы и мотивы, связанные с чувственным восприятием усадебных интерьеров (визуальным, акустическим, ольфакторным), делается попытка интерпретации символического содержания отдельных деталей из чеховских рассказов с усадебной тематикой.
26 Последний пленарный доклад “Мотив чуждого внешнего мира за пределами усадьбы как фон темы распада семьи у А.П. Чехова и К. Мэнсфилдˮ, прочитанный к.ф.н. М.В. Черкашиной (Москва), обратил внимание участников конференции на сходство сюжетостроения коротких рассказов Кэтрин Мэнсфилд с прозой А.П. Чехова в процессе анализа мотивной структуры рассказов Мэнсфилд “Пикникˮ (1921) и Чехова “Новая дачаˮ (1899), а также повести “Моя жизньˮ (1896). В то же время “реализмˮ, или “натурализмˮ, Чехова принято противопоставлять тяготению Мэнсфилд к импрессионизму, символизму и поэтизации прозы, что указывает на различие их художественных приемов и специфику рецепции Чехова у Мэнсфилд.
27 Тематические секции конференции, в соответствии с ее главной научной интенцией, были ориентированы на изучение и осмысление эго-документов конца XIX – XX в. (мемуаров Б.Н. Чичерина, дневников потомков А.С. Пушкина, “берновских преданийˮ А.Н. Понафидиной, О.Н. Вульф и А.Н. Болт) и автобиографического субстрата художественных произведений символистов начала XX в., В.В. Набокова, М.М. Пришвина и др. Пристальное внимание уделялось изучению смежного понятия “дачного топосаˮ (в текстах В.О. Михневича, Н.А. Лейкина, А.П. Чехова, С.Н. Дурылина, К.И. Чуковского, М.М. Пришвина и др.). Благодаря междисциплинарному характеру научного мероприятия на конференции встретились исследователи различных гуманитарных дисциплин: филологи, историки, педагоги, театроведы, музееведы, историки архитектуры – такой состав участников позволил подойти к сопоставлению разных сфер репрезентации единого феномена русской усадьбы с многообразным научным аппаратом, стимулирующим начатые в рамках проекта тезаурусные исследования в литературоведческом усадьбоведении.
28 Секционные заседания конференции проходили 25 сентября в помещениях ИМЛИ РАН. Первое из них – “Усадебно-дачные сюжеты и образы в русской культуре XX–XXI вв.ˮ – открыл доклад д.ф.н. А.Г. Разумовской (Псков) «“По случаю коммунистического строя сделался я помещиком”: усадьба Холомки и ее обитатели в 1921 г.», посвященный истории усадьбы князей Гагариных Холомки в Псковской губернии в послереволюционные годы, когда она стала колонией петроградских художников и литераторов. Докладчица в характерных подробностях воссоздала ее литературный и живописный образ, оставленный в русской культуре.
29 Доклад д.ф.н. Н.В. Ковтун (Красноярск) «Гетеротопия усадьбы в романе Ф. Гладкова “Цемент”» был посвящен малоисследованным вопросам функционирования “усадебного топосаˮ в литературе социалистического реализма. В ряду гетеротопий рассматривался и образ усадьбы в романе Ф. Гладкова “Цементˮ, тексте, давшем основание производственной прозе. Доказывалось, что “другие местаˮ реализуют желание автора утвердить новый миропорядок, который накладывается на топосы культуры, ставшие знаковыми в классической русской литературе, и опротестовывает их. В советской культуре 1920-х годов начинается вытеснение, инфернализация топосов дворянской усадьбы, дворика, крестьянского огорода под натиском “голубых городовˮ.
30 В докладе д.ф.н. М.В. Строганова (Тверь; Москва) “Дворянская усадьба в воспоминаниях ее питомцев XX векаˮ на материале воспоминаний А.Н. Понафидиной, О.Н. Вульф, А.Н. Болт и В.Д. Бубновой об усадьбе Вульфов Берново в Тверской губернии проводится анализ утраченных усадебных практик. Люди, воспитанные в русской дворянской усадьбе и вынужденные жить в условиях советской России, поневоле вспоминали старую усадьбу идиллически и меланхолично. В мемуарах господствовала идеализация прошлого за счет воспоминаний о тех “великихˮ лицах, которые бывали здесь и отблеск которых лежит на самих авторах мемуаров. В виде исключения некоторые мемуаристы делали акцент на природно-ландшафтных красотах усадебного мира. Важно понять, чем были обусловлены эти исключения.
31 В докладе “Альфа и омега: усадебный храм и усадебный некрополь в жизни и литературеˮ А.Б. Савинов (г.о. Чехов, Московская обл.) рассмотрел систему “идеального мираˮ русской дворянской усадьбы, в которой семейные храмы и родственные некрополи вокруг них занимали важное место как локусы венчания супругов, крещения младенцев, прощания с усопшими и становились духовно-мемориальными центрами усадебных комплексов. В годы разрушения дворянско-усадебной России именно многотомные “Некрополиˮ под ред. великого князя Николая Михайловича стали ценным источником информации по ее истории. Однако их необходимо сопоставлять с натурными наблюдениями.
32 Доктор культурологии А.В. Святославский (Москва) в совместном докладе со студенткой МПГУ А.А. Чернявской “От Хрущево до Дунино. Усадьба как фактор творческого вдохновения Михаила Пришвинаˮ показал, как через творчество Пришвина проходит ностальгия по детским годам в елецкой родительской усадьбе Хрущево, утраченной в годы революции, когда писатель был изгнан оттуда крестьянами. В преклонном возрасте Пришвин приобретает напомнившую ему Хрущево усадьбу Дунино под Звенигородом, которая становится для него источником творческого вдохновения в последние 8 лет жизни.
33 В докладе к.ф.н. Е.Ю. Кнорре (Москва) «Китеж советского времени: “усадебный миф” в дневниках М.М. Пришвина 1937–1954 гг.» была рассмотрена семантическая структура “усадебного мифаˮ в дневниках Пришвина. В 1937 г., под влиянием идеи Небесного града Китежа в культуре Серебряного века, здесь появляется образ небесной коммуны; “усадебный мифˮ вбирает в себя аллюзии на идею “всеединстваˮ Вл. Соловьева и сюжет пути к утраченному дому – усадьбе Хрущево. Усадьба-дача Дунино становится точкой “собирания времениˮ, соотнесенности микрокосма и макрокосма, частного бытия человека и его “родственной связиˮ с миром живых существ.
34 В докладе д.ф.н. Н.В. Пращерук (Екатеринбург) «Усадьба Н.Е. Жуковского Орехово: “кормящий ландшафт” и музейная реальность (на материале книги Е.Р. Домбровской “Воздыхания окованных. Русская сага”)» речь шла об образе усадьбы в книге правнучки гениального ученого, “отца русской авиацииˮ. Орехово долгое время оставалось родовым гнездом известной в России семьи. Его образ выстраивается с опорой на “усадебный текстˮ русской литературы, на концепцию “кормящих ландшафтовˮ Л.Н. Гумилева, а также на идеи П.А. Флоренского о духовных основаниях судеб рода. Усадьба, преображенная памятью автора, дается в соотнесении с ныне действующим музеем.
35 В докладе «“Вот классицизм усадьбы на холме…”: “усадебный текст” в молодой русской поэзии начала XXI в.» д.ф.н. А.В. Марков (Москва) рассказал о том, что современные русские поэты новых поколений воспринимают усадьбу не только через опыт русской классики и устные предания, но и визуально – через кинематограф, графический роман, интеллектуальные игры и квесты, путешествия. Для А. Горбуновой и В. Бородина “усадебностьˮ то аналитична, то мистична. И для обоих она прежде всего туристический объект, способ перейти от повседневных впечатлений к сложным лирическим размышлениям о судьбах культуры и исторической изменчивости эмоций.
36 Вторая секция “Русская усадьба в поэзии и прозе конца XIX – начала XX в.ˮ открылась докладом д.ф.н. В.Г. Андреевой (Кострома; Москва) «Помещики и землевладельцы в романе Л.Н. Толстого “Анна Каренина”». Многозначность “усадебного топосаˮ в романе помогает автору организовать систему образов, и главных, и второстепенных, раскрыть взгляд на пореформенную Россию и ее развитие. Близкий писателю образ рачительного хозяина-помещика проверяется на жизнеспособность в одной из ключевых антитез – между помещиками (настоящими хозяевами-тружениками) и землевладельцами (относящимися к земле как товару и источнику прибыли). Сопоставлены два варианта русских усадеб – Покровское Левина и Воздвиженское Вронского, по-разному приводящих своих хозяев к осознанию глубинных законов жизни.
37 Аспирант Л.К. Ражина (Москва) в докладе “Усадебное хозяйство в произведениях Н.Г. Гарина-Михайловского и Л.Н. Толстого 1890-х гг.ˮ представила малоизвестную в литературе грань усадебной жизни – практику ведения усадебного хозяйства – в романе Л.Н. Толстого “Воскресениеˮ и очерке Н.Г. Гарин-Михайловского “Несколько лет в деревнеˮ. По мысли докладчицы, многие произведения “усадебнойˮ прозы конца XIX в. отражают социально-экономические реалии и личный усадебно-хозяйственный опыт писателей, позволивший им создать образ русского крестьянства и описать его быт.
38 Доклад д.ф.н. Е.А. Андрущенко (Москва) «Формы поэтизации “усадебной культуры” в “Воспоминаниях” Б.Н. Чичерина» привлек внимание слушателей к давней публикации журнала “Русский архивˮ (1890), фрагменту воспоминаний основателя и теоретика русского либерализма Б.Н. Чичерина (1828–1904). Мемуарный очерк о Н.И. Кривцове вместо предисловия к готовившемуся к печати дневнику этого офицера стал поэтическим прославлением русской “усадебной культурыˮ. В докладе осмыслены формы такой поэтизации: описание героически-подвижнического и высокодуховного опыта предшествующих поколений, его противопоставление унылой и бесплодной современности, изображение усадебного быта в его проекции на бытийное, историко-литературные наблюдения.
39 В докладе к.ф.н. А.С. Акимовой (Москва) “Поэтика усадьбы в малоизвестных рассказах А.Н. Толстого 1910-х гг.ˮ рассмотрены малоизученные рассказы А.Н. Толстого из “Сочиненийˮ в 10 т. (1912–1918), в новые собрания сочинений автором уже не включенные. Сделан вывод о том, что усадьба в них не просто место действия, но композиционно-семантический центр, определяющий расстановку действующих лиц, художественные приемы и интертекстуальные связи. При создании образа усадьбы писатель опирался на собственные воспоминания и дневниковые записи, а также на традицию изображения усадьбы в русской классике.
40 Д.ф.н., ученый секретарь ИМЛИ РАН Ю.В. Шевчук (Москва) в докладе «Сады в “Трилистниках” И.Ф. Анненского (к вопросу о “вещественном” и символическом значении образа)» представила слушателям оригинальный антропологический анализ усадебных садов в лирике И.Ф. Анненского. По мысли докладчицы, вещи в его поэзии связаны с нематериальными категориями бытия и сферой сознания. В “Трилистникахˮ субъект то занимает амбивалентную позицию притяжения и отталкивания по отношению к пространству сада, то опирается на библейскую мифологию или переживание обреченности внешнего мира, то страдает от иллюзорности существования или, напротив, от его омертвевшей вещественности. Сад в старой усадьбе обретает фантастические черты, а также символизирует отчуждение человека от природы своей “вненаходимостьюˮ по отношению к личному “яˮ, живущему “во сне между звездамиˮ. Освоение садового пространства проясняет индивидуальную символику поэта и организацию смыслового единства “Трилистниковˮ.
41 В докладе к.ф.н. Е.В. Глуховой (Москва) “Усадьба Серебряного века в мифопоэтике русского символизма (Шахматово, Дедово, Серебряный Колодезь)ˮ обсуждались вопросы мифологизации усадебных нарративов в творчестве “младшихˮ символистов А. Блока, А. Белого, С. Соловьева. Философско-эстетические основы их поэзии обусловлены переживанием и осмыслением “усадебного топосаˮ в указанных имениях. Детали их дружеских взаимоотношений уточнены обращением к мемуарному наследию и неопубликованным эго-документам. Письма Соловьева к Белому и Блоку доказывают, что “эзотерический жаргонˮ символистского братства восходит к дедовскому опыту – важному истоку мифопоэтики русского символизма.
42 Магистр Н.И. Пегова (Москва) в выступлении «Усадебная беллетристика на страницах журнала “Русская мысль” 1900–1917 гг.» представила результаты впервые проведенного тотального тематического просмотра номеров уникального литературно-политического ежемесячника “Русская мысльˮ.
43 В докладе к.ф.н. Н.В. Михаленко (Москва) “Утопические усадебные проекты в творчестве А.В. Чаянова: реальное и литературноеˮ были освещены утопические проекты рубежа XIX–XX вв., связанные с усадьбами Архангельское и Петровско-Разумовское и отразившиеся в текстах Чаянова, прежде всего в “Путешествии моего брата Алексея в страну крестьянской утопииˮ. Чаянов считал, что образованной молодежь может стать, лишь приобщившись к культурному наследию, собранному в русских дворянских усадьбах.
44 В третьей секции “Усадьбы в пространствах Европыˮ (в том числе в творчестве русских эмигрантов) выступили шесть докладчиков. Д.полит.н. (LL.D., Ph.D.) В.Э. Молодяков (Токио, Япония) представил доклад “Отчий дом и наследственный рай: усадьба Le chemin de Paradis в жизни и творчестве Шарля Моррасаˮ. Родительская усадьба “Райская дорогаˮ в провансальском городке Мартиг заняла особое место в судьбе французского писателя и публициста Шарля Морраса (1868–1952) как символ родовой памяти семьи и культурной преемственности от эллинистических колоний античности до современной Франции, став воплощением личного рая и квинтэссенцией духа и традиций родного Прованса. Выступление было иллюстрировано редкими материалами из собрания докладчика – изображениями дома, фотографиями Морраса на его фоне, книгами и автографами писателя.
45 Работа секции продолжилась докладом к.ф.н. Г.А. Велигорского (Москва) “Усадьба как место заточения в детской литературе Англии и России рубежа XIX–XX вв.ˮ. Будучи идеальным местом игр и миром, где “гуляет воображениеˮ, усадьба в детской литературе может являть и “темнуюˮ сторону, оказываясь замком Синей Бороды или Кощеевым царством. Ребенок, наказанный за провинность отправкой в усадьбу к родственникам, ощущает ее как тюрьму, а себя – узником (“Полуночный садик Томаˮ Ш. Пирс, “Золотая пораˮ К. Грэма). Возникает и мотив “побега из усадьбыˮ, реализуемый как инвариант детской игры (“Памятная мельницаˮ Р.Л. Стивенсона) или же оборачивающийся для героя серьезными последствиями (“Ветер в ивахˮ К. Грэма). Уход из усадьбы нередко обозначает конец детства и становится элементом романа воспитания.
46 По мысли аспиранта О.А. Гриневич (Гродно, Беларусь) в докладе “Соотношение факта и вымысла в усадебной поэзии и прозе В.В. Набоковаˮ, семантическим ядром “усадебного текстаˮ В.В. Набокова является автобиографический миф об утраченном рае детства. В “усадебном хронотопеˮ романа “Дарˮ размыты пространственно-временные, нарративные и межсемиотические границы. Контекстом для художественной постперцепции становится документальная проза “Другие берегаˮ как метакомментарий об автобиографических деталях романа, а также об имениях Выра, Батово, Рождествено. В поэтической же практике по деконтекстуализации усадьбы (устранению биографических, исторических, культурных контекстов функционирования топоса) Набоков наследует А.А. Фету.
47 В докладе к.ф.н. М.В. Скороходова (Москва) “Литературная усадьба в творческом наследии Б.К. Зайцева периода эмиграцииˮ рассмотрена автобиографическая тетралогия Зайцева “Путешествие Глебаˮ (1937–1952), где усадьба становится пространством действия. Даются и ментальные черты “усадебной культурыˮ: романтические мечтания героев, чтение Тургенева, Чехова и др., музицирование, пение, гостеприимство и т.п., – многие из которых воспроизводятся дворянами даже при отсутствии собственной усадьбы. Внимание Зайцева к традициям “усадебной культурыˮ в произведениях русской классики также проявилось в книгах “Жизнь Тургеневаˮ (1932) и “Чеховˮ (1954).
48 Д.ф.н. М.В. Михайлова (Москва) в совместном докладе с к.ф.н. А.В. Назаровой (Москва) «“Мятежные усадьбы” Е.Н. Чирикова» остановилась на усадьбах в творчестве Чирикова разных лет. В отличие от литературной традиции, в пьесах “Мужикиˮ (1905) и “Дом Кочергиныхˮ (1910), повести “Мятежникиˮ (1906), романах “Жизнь Тархановаˮ (1911−1925) и “Отчий домˮ (1929−1931) усадьба становится ареной борьбы между дворянской интеллигенцией и народными массами. По Чирикову, все проекты по улучшению жизни крестьян терпят неудачу из-за нерешенности вопроса о земле: интеллигенция не отдает ее даром, а использует как приманку. Бунт ослепленных посулами мужиков жестоко подавляется, что усиливает народную ненависть к “господамˮ. В эмиграции Чириков пришел к выводу о том, что именно игра на народных чаяниях привела к революции 1917 г., погубившей все “дворянские гнездаˮ.
49 Последняя, четвертая, секция конференции “Русская дача в реальности и словесностиˮ открылась докладом д.ф.н. Л.Ф. Луцевич (Варшава, Польша) «Дачно-усадебный топос “русской Финляндии”: “Пенаты” Ильи Репина». Было верифицировано понятие “русская Финляндияˮ как не только географическое, но и культурно-историческое пространство. На основе мемуаров, дневников, писем, отразивших быт и духовно-культурное бытие интеллигенции конца XIX – начала XX в., были рассмотрены репинские “Пенатыˮ как аксиологически значимый компонент дачно-усадебного топоса “русской Финляндииˮ. Отмечена общность оценки мемуаристов: “Пенатыˮ — место отдыха друзей художника и русский интеллектуальный центр.
50 В основе концепции доклада PhD Эмилио Мари (Витербо, Италия) “Заметки о петербургском дачном фольклоре и материальной культуре конца XIX – начала XX векаˮ лежит тезис Д.С. Лихачева о том, что русская “культура дачного общества носила разговорный характерˮ. Докладчик стремился очертить тот тип устного творчества, который был порожден дореволюционными дачами, сыгравшими немаловажную роль в трансформации фольклора в массовую культуру, в стирании границ между “элитарнымˮ и “народнымˮ, во встрече разных социокультурных миров (дачников и местных жителей).
51 Д.ф.н. Е.Н. Строганова (Тверь; Москва) представила доклад “Дачные сюжеты в женской прозе рубежа XIX–XX вв.ˮ. Речь шла об особенностях изображения дачи в произведениях О.А. Шапир, М.В. Крестовской, Л.А. Чарской и др. писательниц конца XIX – начала XX в. Распространенным мотивом оказывался дачный роман, который, по предварительным наблюдениям, развивался в двух вариантах – либо курортном, либо усадебном.
52 В завершающем секцию докладе к.ф.н. М.С. Акимовой (Москва) “Усадьба реальная и усадьба литературная в жизни и творчестве С.Н. Дурылинаˮ были отмечены (вслед за Г.Ю. Карпенко и др.) теоантропность и иерархичность его воспоминаний “В родном углуˮ (1930–1942). Образ московской городской усадьбы из детства Дурылина восходит к евангельской притче о строительстве дома на камне или песке. Память о ней в 1936 г. воплотилась в физическую реальность дома в подмосковном Болшеве, построенного из остатков разрушенного Страстного монастыря. “Духовная сокровищницаˮ (А.П. Галкин), “болшевское Абрамцевоˮ (Н.Д. Телешов), дом Дурылина стал центром большой семьи, связанной узами духовного родства; он выполнял жилую, музейную и храмовую функции одновременно.
53 Научная программа конференции “Усадьба реальная – усадьба литературнаяˮ завершила свою работу 26 сентября 2020 г. В ходе ее работы был рассмотрен ряд проблемно-тематических направлений, в первую очередь продолжены формирование тезауруса “усадебныхˮ исследований и верификация основных категорий; обсуждены семиотические трансформации усадебного сверхтекста русской литературы в постусадебный период (во второй и последней трети XX в.) и выявлены последствия перенесения топоса усадьбы в поле памяти и воображения – а именно уподобление пространственной организации усадьбы ментальным процессам и социокультурная деконтекстуализация образа усадьбы; особое внимание было уделено проблеме диахронического трансфера “усадебныхˮ поведенческих стратегий в ситуациях утраты контекста их возникновения; были рассмотрены варианты репрезентаций “усадебного мифаˮ в русской литературе 1910–1920-х гг. и в контексте жизнетворчества русской эмиграции первой волны; установлено определяющее значение родовой усадьбы в культурной преемственности от эллинистических колоний античности до современности в творчестве крупных представителей литературы Франции; продолжено рассмотрение феномена русской дачи в отечественной литературе и культуре, начат дифференцированный анализ элементов “дачного топосаˮ и наполняющих его дискурсов.
54 В рамках конференции была проведена культурная программа, непосредственно связанная с ее проблематикой. 26 сентября на территории Государственного литературно-мемориального музея-заповедника А.П. Чехова “Мелиховоˮ были организованы две экскурсии: по усадьбе Чехова Мелихово и по усадьбе Васильчиковых-Гончаровых Лопасня-Зачатьевское. Благодаря квалифицированным консультациям сотрудников музея-заповедника А.А. Журавлевой, Г.Н. Тимошковой, А.Б. Савинова, С.А. Стенчиковой и Л.Н. Гросул участники конференции получили представление о контексте создания ряда известных “усадебныхˮ текстов русской литературы, в частности “Крыжовникаˮ, “Черного монахаˮ, “Дяди Ваниˮ и “Чайкиˮ А.П. Чехова, “Дубровскогоˮ и “Евгения Онегинаˮ А.С. Пушкина.
55 25 сентября в рамках конференции были с успехом представлены три книги, вышедшие в 2019–2020 гг. в составе новой научной книжной серии “Русская усадьба в мировом контекстеˮ, издающейся по плану проекта РНФ:
56
  • Богданова О.А. Усадьба и дача в русской литературе XIX–XXI вв.: топика, динамика, мифология: Монография. М.: ИМЛИ РАН, 2019. 288 с. (Серия “Русская усадьба в мировом контекстеˮ. Вып. 1).
57
  • Русская усадьба и Европа: диахрония, ностальгия, универсализм: Коллективная монография / Сост. и отв. ред. О.А. Богданова. М.: ИМЛИ РАН, 2020. 352 с. (Серия “Русская усадьба в мировом контекстеˮ. Вып. 2).
58
  • Феномен русской литературной усадьбы: от Чехова до Сорокина+: Коллективная монография / Сост. и отв. ред. О.А. Богданова. М.: ИМЛИ РАН, 2020. 344 с. (Серия “Русская усадьба в мировом контекстеˮ. Вып. 3).

Comments

No posts found

Write a review
Translate