Lexical Stress аnd Metrical Stress: Delimitation of Notions
Table of contents
Share
Metrics
Lexical Stress аnd Metrical Stress: Delimitation of Notions
Annotation
PII
S241377150010948-5-1
DOI
10.31857/S241377150010948-5
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Vasily Moskvin 
Affiliation: Volgograd State Socio-Pedagogical University
Address: Russian Federation, Volgograd
Pages
24-50
Abstract

The article analizes the concepts of metrical and lexical stress, which in scholarly literature are not always distinguished with a sufficient degree of clarity. The absence of a sharp watershed between these notions entails inaccuracies: 1) in the metric analysis; 2) in the definition of a number of terms. A set of relevant parameters is revealed, with the help of which the concepts of lexical and metric stress are contrasted. On this basis, there are clarified: 1) definitions of: a) metric stress; b) scansion as a procedure to determine the metrical pattern of stress; c) pyrrhic; 2) the correlation of concepts: a) ‘atoning’ and ‘muting’; b) ‘dolnik’ and ‘accent verse’.

Keywords
lexical stress, metrical stress, scansion, dolnik verse, accentual verse
Received
29.09.2020
Date of publication
29.09.2020
Number of characters
78904
Number of purchasers
2
Views
201
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article
100 RUB / 1.0 SU
Whole issue
880 RUB / 16.0 SU
All issues for 2020
4224 RUB / 84.0 SU
1

1. Введение

Для античной поэтики соотношение понятий, указанных в заголовке данной статьи, не было первостепенно значимым. Так, в греческом стихе акцентный рисунок (προσῳδία) и игра удлинений (т.е. стопный ритм) образуют автономные области: “κατὰ μὲν δὴ τὰς ὀξύτητας τε καὶ βαρύτητας αὐτῶν, τάττεται τὸ μέλος· κατὰ δὲ τὰ μήκη καὶ τὰς βραχύτητας, ὁ χρόνος. οὕτος δὲ γίγνεται ῥυθμός [...]&8j1; ‘[Ч]рез окситонию и баритонию1 выстраивается мелодия, чрез долготу и краткость – длительность, которая и порождает ритм’ [1, c. 1101]. Рим заимствовал греческую систему стихосложения, основанную на чередовании долгих гласных с краткими и независимую от словесного ударения (“accentu[s], quae Graeci προσῳδίας vocant&8j1;), которое “на пространство удлинений налагается (superponuntur)&8j1; [2, c. 43]. Полной независимости, однако, не было. Р. Бентли (1662–1742), указывая на этот факт, пишет: “[...] икт или словесное ударение (Ictus seu Accentus) не должны, в противность духу языка, занимать конечные слоги cлов&8j1;2 в результате расстановки, “как у детей в школе, на начальных частях стоп3: Ítaliám fató profugús Lavínaque vénit&8j1; ‘В Италию роком влекомый он в Лавинию прибыл’ [3, c. 96]4. Развивая мысль Р. Бентли о релевантности оппозиции метрического и лексического ударений, Т. Морелл (1703–1784) пишет: “Метрический арсис и тесис – далеко не то по сути своей, что арсис и тесис под лексическим ударением (in accentu) [...]&8j1; [5, с. xlv]. Здесь заметим, что в языках с силовым ударением стопный ритм является результатом метрически релевантных позиционных ограничений на последовательности лексических ударений, которые выступают в сложном и, как показано ниже, не вполне изученном взаимодействии с метрическими ударениями как аналоги удлинений античного стиха.

1. Ὀξύτονον – слово с острым ударением (т.е. восходящим тоном) на первом от конца слоге (e.g. ἀστήρ ‘звезда’), βαρύτονον – слово с ударением не на последнем слоге (cf. ἕσπερος ‘вечерний’). – В.М.

2. В латинском языке существует запрет на такое лексическое ударение. – В.М.

3. Имеется в виду скандовка гекзаметра (см. раздел 2.2 данной статьи). – В.М.

4. Р. Бентли говорит применительно к английской поэзии (см. раздел “De metris in lingua Anglica usitatis&8j1;) о длинных и кратких, а не о метрически ударных и безударных слогах, тем самым перенося реалии латинской метрики на английскую [3, c. 87–89]. Дж. Фостер, младший современник Р. Бентли, хотя и принимает такое перенесение [4, c. 57–58 sq.], называет его “распространенной ошибкой нашего времени&8j1; [4, c. 296].
2 Рассмотрение истории анализируемого вопроса целесообразно начать с трудов М.Л. Гаспарова, которые, с одной стороны, детально отражают достижения филологии прошлых лет, с другой, в силу своей безусловной авторитетности, во многом формируют традицию. Как известно, стимулом для появления ряда работ ученого, в частности монографии “Современный русский стихˮ, стала необходимость анализа акцентной системы стихосложения в противопоставлении силлаботонике; в первой, менее изученной, а потому ставшей предметом повышенного интереса, оказались невостребованными традиционные понятия второй, в частности метрическое ударение, скандовка, стопа. Во вводном разделе “Основные понятия русской метрикиˮ данной монографии находим следующие акцентологически релевантные термины:
3 1) метр: “Метр есть упорядоченное чередование сильных и слабых мест в стихеˮ [6, с. 12];
4 2) икт, междуиктовый интервал: “Сильное место называется икт (или арсис), слабое место – междуиктовый интервал (или тесис)ˮ [6, с. 12];
5 3) метрическое / схемное ударение: “Ударение, стоящее на сильном месте, называется схемным (или метрическим) ударениемˮ [6, с. 14];
6 4) ударение; термин не определяется и применяется в двух значениях: а) ‘метрическое ударение’; б) ‘лексическое ударение’.
7 Рассмотрим в этой связи, например, следующие выдержки:
8 А. “Появление безударного слога на сильном месте называется пропуском схемного ударенияˮ [6, с. 14]. Но на метрически сильном месте (икте) может появиться только лексически безударный слог. Получается, что пропуск лексического ударения (пиррихий) трактуется как пропуск схемного (метрического) ударения; здесь видится нарушение закона непротиворечия.
9 Б. “Силлабо-тоническая система – та, в которой единицей соизмеримости является повторяющееся сочетание слогов (ударных и безударных). Тоническая система – та, в которой единицей соизмеримости является слово (несущее ударение)ˮ [6, с. 12]. В 1-ом случае имеет место метрическое ударение, во 2-ом – лексическое; таксономия построена с потерей тезиса5.
5. Ср. определение скандовки в известном учебнике: “[…] тако[е] мерно[е] чтени[е], когда на каждый четный слог в ямбе или нечетный в хорее мы ставим сильное ударение, независимо от того, есть оно в слове или нетˮ [7, c. 32, ср. с. 25]. В 1-м случае речь должна идти о метрическом ударении, во 2-м – о лексическом.
10 В. “Чисто-тонические размеры не имеют метра, и слоговой объем междуиктовых интервалов в них не учитываетсяˮ [4, c. 220]. Между тем икт определяется как составляющая именно метра (ср. пункты 1 и 2); здесь также видится конфликт с логическим законом непротиворечия6. С этой же точки зрения рассмотрим следующую таксономию: “Мы исходили из представления о четырех ступенях перехода от силлабо-тонического стиха к чисто-тоническому: силлабо-тонический стих: объем междуиктовых интервалов – постоянный (в трехсложных размерах – 2 слога); дольник: объем междуиктовых интервалов колеблется в диапазоне 2 вариантов (1 – 2 слога); тактовик: объем междуиктовых интервалов колеблется в диапазоне 3 вариантов (1 – 2 – 3 слога); акцентный стих: объем междуиктовых интервалов колеблется в диапазоне неограниченном и слухом не улавливается. Для былинного стиха наиболее удобной основой анализа является схема трехиктного тактовикаˮ [9, c. 51–52].
6. Ex analogia заметим: В.М. Жирмунский рассматривает как тонический (и как “источник тонизмаˮ) народный стих, где “постоянными в стихе является только число метрических ударенийˮ. Таков, в частности, былинный стих, который “имеет четыре главенствующих метрических ударенияˮ [8, с. 242–243], причем (sic!) “число неударных между ударениямиˮ “образует область ритма, а не метраˮ [8, с. 185]. Поскольку в былинном стихе нет метра и метрических ударений, речь должна идти об ударениях лексических.
11 Под междуиктовыми в пунктах (а), (б) имеются в виду интервалы между метрическими ударениями; в пунктах (в), (г) – между лексическими; следовательно, есть основание говорить о потере тезиса.
12 Изучение научных концепций разных лет убеждает в том, что актуальными проблемами в анализируемой сфере остаются: 1) выявление набора параметров, по которым с предельной степенью точности могут быть разведены понятия лексического и метрического ударений (см. раздел 2), а также, в этой же связи: а) сфера действия и сущностные свойства скандовки как реализации метрического ударения и стопной структуры стиха (раздел 2.2); б) реальность феномена стопы (раздел 2.4); 2) стопный статус дольника (раздел 3); 3) корреляция понятий дольника, тактовика и акцентного стиха в их отношении к понятиям лексического и метрического ударений (см. раздел 4).
13

2. Ударение лексическое и метрическое: соотношение понятий

Категориями, тесно связанными с понятиями лексического и метрического ударения как основой стопного ритма, являются атонирование, приглушение, скандовка и стопа. Рассмотрим их в указанной последовательности.

14 2.1. Лексическое ударение. Атонирование и приглушение Под лексическим ударением принято понимать удлинение и усиление слога в слове; с лексически ударным словом могут соединяться клитики. Здесь различают два случая [10, c. 6–12]; [11, с. 159–161]: 1) полнозначное слово притягивает неполнозначное (клитику): за гóрод [з˄-гóрът]; 2) неполнозначное слово притягивает полнозначное (энклиномен): зá город [зá-гърът]. В случае (2) энклиномен: а) теряет ударение; б) потенциально ударный гласный в нем подвергается редукции. Соответственно, при выявлении фонетических слов необходимо учитывать три критерия: 1) один комбинаторный: объединяются полнозначная и неполнозначная единицы; 2) два фонологических: а) такое объединение обладает одним лексическим ударением; б) потенциально ударный гласный в акцентно несамостоятельной единице подвергается редукции. Критерии (2а) и (2б) свидетельствуют об атонировании [греч. ἄτονος ‘безударный’] единицы. С этой точки зрения энклинóмен [греч. ἐγκλινόμενος ‘наклоняющийся’] может быть определен как используемая при лексически ударном неполнозначном слове полнозначная, но акцентно зависимая часть фонетического слова, в которой потенциально ударный гласный подвергся редукции, т.е. потерял длительность (что релевантно для фонем /и/, /ы/, /у/) либо и длительность, и качество (для фонем /е/, /а/, /о/). Исходя из аргументации e contrario, сформулируем правило: два полнозначных слова не могут составить фонетическое слово, поскольку ни одно из них неспособно полностью утратить лексическое ударение. Так, в выражении Тёть Тань! [т’òт’|тáн’] “[…] само по себе наличие /о/ […] свидетельствует о двуударности – а тем самым о наличии двух ФС [фонетических слов. – В.М.] […]ˮ [12, c. 24]7. Согласно данному правилу, энклиноменами не могут являться: а) слово вдова в тексте (27); б) прилагательное в словосочетании ясен сокол (см. пример 28); в) слова может, денег и сукон в пушкинском анапесте8:
7. Ср.: «[…] слово “он” можно считать энклитикой, но слово “враг” – вряд ли» [6, c. 145]; Б.В. Томашевский о словосочетании мой друг: «Артикуляція “о” въ словѣ “мой” показываетъ, что на этомъ словѣ мы неизбѣжно дѣлаемъ удареніе, хотя и слабое» [13, с. 176]; В.М. Жирмунский: “Напр., в словосочетании: друг-мой! – слово мой в динамическом отношении атонировано, примыкая к предшествующему слову, как безударная частица, но в качественном отношении гласный о редукции не подвергается (ср. Друг-мой! и дружбой, где конечный гласный редуцирован в [ъ] – [дружбъй]): сохранению ясности произношения способствует смысловая самостоятельность местоимения [курсив наш. – В.М.]ˮ [8, c. 93].

8. В.Я. Брюсов видел здесь атонирование [14, c. 88], О.М. Брик – клитизацию [15, с. 163].
15 (1)А другой от прусаков, от проклятых крыжаков, М[ò]жет много достать дорогого, Д[è]нег с целого света, с[ỳ]кон яркого цвета; Янтаря – что песку там морского. А. С. Пушкин. Будрыс и его сыновья
16 А.П. Квятковский видит атонирование: 1) в анакрузах: а) анапеста Солнца луч промеж лип был и жгуч и высок (А. Фет); б) амфибрахия: Князь по полю едет на верном коне (А. Пушкин); 2) “в середине стиха при нарушении строгого ритмаˮ: Он бросился со всех четырех ног (И. Крылов) [16, с. 53–54]; М. Л. Гаспаров отмечает, что “[...] в классическом стихе существовала категория метрически двойственных (т. е. способных к атонации) слов, ограничивавшаяся служебными и полуслужебными словами, а в стихе Маяковского она расширяется, включая в себя и такие полнозначные слова, как существительные и глаголыˮ, напр. “книги-дéлаются тáкˮ, “Джек Лóндонˮ: «Здесь мы атонировали “Джек”» и др. [6, c. 407, 408]. С точки зрения предложенного выше правила во всех этих случаях нет атонирования и клитизации; здесь уместнее термин приглушение. Определим приглушение как не сопровождаемое качественной редукцией сокращение лексически ударного гласного9.
9. Термин приглушение в указанном значении находим у Б.В. Томашевского [17, с. 130], о “подлежащи[х] приглушению побочны[х] акцент[ах]ˮ писал П.М. Бицилли [18, c. 47]. В силлаботонике приглушение происходит “на слабом месте стихаˮ [19, с. 459].
17 С учетом изложенного членение слов на “безусловно-ударныеˮ и “безусловно-безударныеˮ (tertium quid “метрически двойственныеˮ) [6, c. 132 sq., cf. 8, c. 90–130]; [13, с. 145–146] требует более пристального взгляда с точки зрения комбинаторики, поскольку “безусловно-ударноеˮ слово: а) в составе фонетического слова нередко обретает статус энклиномена, т. е. атонируется; б) при другом “безусловно-ударномˮ подвергается приглушению. С другой стороны, “безусловно-безударноеˮ слово в составе фонетического слова может обрести статус ударного. Как видим, “безусловностьˮ с комбинаторной точки зрения оказывается величиной относительной.
18 2.2. Метрическое ударение. Понятие скандовки Стопная структура текста, созданная его автором по абстрактно-языковым метрическим образцам, принадлежит сфере элокуции, скандовка – сфере исполнения; стопная структура является имманентной характеристикой текста, скандовка же – одним из потенциально возможных вариантов исполнительской интерпретации его звукового устройства, ср.: а) Кузнечиков хор спит (ямб); б) Кузнечиков хор спит (амфибрахий). Лишь один из таких вариантов принадлежит элокуции, а значит, отвечает авторскому замыслу.
19 Ориентирами для скандовки выступают лексические ударения (см. раздел 2.3), причем: а) «[к]огда метрическое ударение приходится на слог, не имеющий лексического ударения, он получает “поддержанное ” ударение» [20, c. 2]: кузнé|чиков (ямб); б) при возникновении разночтений скандовка стиха “[…] определяется способом скандовки окружающих его стиховˮ [21, c. 140]: Кузне|чиков| хор спит или Кузнечи|ков хор спит? Cf.:
20 (2)Сегодня| дурной день, Кузнечи|ков хор спит […]
21 По мнению Н.А. Богомолова, который видит в этих стихах О. Мандельштама логаэд, «[з]десь на протяжении всего стихотворения под ударением [метрическим? лексическим? – В.М.] находятся второй, пятый и шестой слоги, т. е. по внутреннему, “горизонтальному” строению стих не совпадает ни с одним из силлабо-тонических размеров [курсив наш. – В.М.]» [22, c. 20]. Скандовка (Сегодня| дурной день) приводит к иному выводу: “силлабо-тонический размерˮ – 2-ст. амфибрахий (Амф2ж), следовательно: а) лексически ударный 6-й слог (он при желании может быть приглушен) под метрическим ударением находиться не может и этим отличается от 2-го и 5-го (если этот факт не учесть, то придется полагать, что “стих не совпадает ни с одним из силлабо-тонических размеровˮ); б) внутристопный исполнительский спондей (Сегодня| дурной дéнь) превратит эти стихи в versi spondaici – “сверхсхемноударную вариацию данного размераˮ [6, c. 15]; в) стихи будут звучать как логаэд лишь при подчеркнутом озвучивании создающих спондей сверхсхемных лексических ударений, в силу их симметричности:
22 (3)Сегодня| дурной дéнь, Кузнечи|ков хор спúт […]
23 При этом стопная формула, фиксирующая лишь метрические ударения, независимо от ее исполнительской реализации, в частности скандовки, останется прежней: “Амф2жˮ. Подразделим дефиниции скандовки на 2 типа:
24 1. Скандовка = аналитическая процедура, состоящая в разделении стиха на стопы с определением их типа. Пояснение термина scandere в этом понимании впервые встречаем у Присциана Цезарейского (V–VI в.): “Скандируй (Scande) стих. Битвы и, мужа по, ю кто в И, талию, первым из, Трои [Верг. Эн. 1:1]ˮ [23, c. 9]. В том, что данный глагол в этом значении использовался и ранее, убеждает прочтение ряда позднеантичных источников:
25 а) эпиграммы римского поэта Клавдия Клавдиана (ок. 370–404):
26 (4) Подагрику, который рассуждает о хромающих стихах Ты рассуждаешь о стопах? мою ты разносишь поэму? Мол, что скандовка плоха? что-де хромает мой слог? Можешь ли, мой дорогой, ты о стопах судить и скандовке, Если ты сам хромоног, еле на стопах стоишь? [24: 392].
27 б) трактатов Максима Викторина (ок. IV в. н.э.), Гая Мария Викторина Афра (ок. 281–363), Теренциана Мавра (II в.) и др., где scandere применяется не только к изотоническим, но и к гетеростопным сочетаниям: хориямбу, гекзаметру и др.; судя по контекстам, – в значениях ‘произносить (по частям)’, ‘делить’: “произносится (scanditur) так: все дактилиˮ [25, c. 219], “произносится (scanditur) чрез синалефуˮ, “произносить (scandere) по диподиямˮ [2, c. 133, 134], “произносится (scanditur) постопно // или же по диподиямˮ [26, c. 392]. Дионисий Лонгин в комментариях к трактату Гефестиона Александрийского (II в.) применяет глагол βαίνω в тех же контекстах, в которых латиноязычные филологи используют scando: “дактили и анапесты по диподиям членятся (βαίνεται)ˮ [27, c. 174]. В трактате Дионисия Галикарнасского (I в.) читаем: “Героический стих, 6-стопник, полностью на дактилические стопы членится (βαινόμενον)ˮ [28, c. 48]. Аристотель применительно к цезурному членению пишет: “членится (βαίνεται) на правые 9 слогов и на левые 8ˮ [29, c. 300]. Глаголы scando и βαίνω имеют сходные значения, в частности: а) прямое ‘поднимаюсь’, ‘сажусь верхом’; б) переносное филологическое ‘скандирую стих’ (βαίνω μέτρον). Думается, что scando (versum, metrum) следует рассматривать как кальку βαίνω (μέτρον).
28 Внутренняя форма термина scandere связана с движением вверх: скандировать – “[...] взвешивать, т. е. изучать стих путем подсчета стоп. [...] так от одной стопы к другой, как бы шаг за шагом, восходим (ascendimus)ˮ [30, ф. Sff2]. В поэме “Пуникаˮ Силия Италика (I в. н.э.) находим строки: “иль в ледяные с тобой не взбиралась я вместе (gelidosne scandere tecum), // Не отступая, вершины и горы, супруг мой?ˮ [31, c. 58 / III: 111].
29 В энциклопедии И. Альстеда читаем: “Скандовка есть измерение стиха по отдельным стопам. Так стих членится на определенные частиˮ [32, c. 518], ср.: произвести скандовку – “определить типы стоп и их число в каждом стихеˮ [33, c. 338]. Эта процедура может предполагать письменную фиксацию ее результатов: а) скандовка – “[с]истема описания более или менее конвенциональных стихотворных ритмов посредством визуальной символики в целях метрического анализа и обученияˮ [34, c. 250]; б) “скандовка – [п]олное метрическое описание стиха или стихотворного текста с использованием символов с целью обозначения ударных и безударных слогов и как они организованы в стопыˮ [35, c. 142], отсюда термин графическая скандовка.
30 2. Скандовка = постопное произношение стиха: “При скандовке стихи читаются так, как если бы они состояли не из слов […], а из стоп […]ˮ [36, c. 390]. Такая скандовка есть “перенесени[е] признаков полноударного стиха на альтернирующийˮ [36, c. 408], “осуществление всех иктовˮ [37, c. 57], ср.: скандировать – “[…] читать рублено, подчеркивая ударения на всех местах, где они могут быть поставлены, согласно размеру стихаˮ [38, c. 8]; читать “с искусственным подчёркиванием стихотворного размераˮ [39, c. 69]. Определим скандовку (2) как усиление и удлинение тех гласных звуков речевой единицы, которые соответствуют иктам ее стопной структуры; метрическое ударение – как усиленное и удлиненное произношение гласных звуков единицы, соответствующих иктам ее стопной структуры.
31 Скандовка (2) реализуется во внешней устной речи10, скандовка (1) – во внутренней и внешней: а) устной; б) письменной (графическая скандовка).
10. Скандовка (2) может принадлежать внутренней речи, если она “внутренняя и немаяˮ [17, c. 128].
32 Для адекватного освещения вопроса будем различать:
33 1. Два комбинаторных типа скандовки:
34 1.1. Симметричный (изотонический), предполагающий сочетание стоп одного типа, т. е. расстановку метрических ударений через равное число слогов: через 1 начиная с 1-го (хорей) или 2-го (ямб); через 2 начиная с 1-го (дактиль), 2-го (амфибрахий) или 3-го (анапест).
35 1.2. Асимметричный (гетеротонический), предполагающий сочетание разнотипных стоп, а значит, расстановку метрических ударений через 1 или 2 слога (см. раздел 3). Гетеротонической следует считать скандовку гекзаметра, коему присуща “вольность стоп в стихеˮ [32, c. 534], ср.:
36 (5)Древня ра|змера сти|хом по|ю отце|любного| сына, Кой, от при|родных бре|гов по|плыв, и| странствуя| долгоыл прово|ждаем ве|зде Па|лладою |Ментора| в виде:Много ж| коль ни стра|дал от| гневныя| он Афро|дитыа любо|страстных| сея у|тех преор с оме|рзеньми […] В. К. Тредиаковский. Тилемахида
37 2. Две сферы действия скандовки:
38 2.1. Филологический эксперимент (см. пример 5), производимый с целью определить: а) метр / метры, примененные в стихе; б) размер стиха.
39 2.2. Живую речь, где скандовка используется:
40 1) как техника индивидуального исполнения, которую применяют: а) поэты, которые “[…] читают свои стихи не иначе, как скандируя […]ˮ [40, c. 164]; б) рэперы (см. пример 8в); в) дети, например, в таком жанре, как считалка: (6)Вышел месяц из тумана […]
41 2) как групповая исполнительская техника, применяемая участниками массовых акций (примеры 7а-б, 8а-б).
42 В живой речи наблюдаем оба комбинаторных типа:
43 1) симметричный:
44 (7) а.Где мои налоги? Где мои налоги? Где мои налоги? Митинг в Москве, 27.07.2019 б.Севастополь, Крым, Россия! Севастополь, Крым, Россия! Митинг в Севастополе, март 2014 2) гетеротонический:
45 (8) а.Волейболисты, гоу вперёд! // Победа нас с вами там ждёт! б.Вы сегодня в форме, играйте не боясь! // Что лучшие вы в мире, докажем всем сейчас! Школьные кричалки в.Гори-гори ясно, согревай к[à]ждым лучом Чтобы не погасло, чтобы было горячо Гори-гори ясно, согревай к[à]ждым лучом Чтобы не погасло, чтобы было горячо Гори-гори ясно! (слова и исполн. рэпера Т. Родригеза)
46 С учетом указанных фактов не могут быть приняты:
47 1. Понимание скандовки как процедуры, при которой “[…] ударения расставляются на равных интервалах […]ˮ [41, c. 12]. Эта трактовка вступает в конфликт с реальностью (см. примеры 5, 8а-в); подчеркнем также, что теория скандовки была разработана прежде всего применительно к гекзаметру11, который имеет структуру дольника (пример 5) или логаэда12.
11. См. трактат Беды Достопочтенного “Метрическое искусствоˮ [42, c. 62–63].

12. Сюда же добавим “[с]кандовку сапфического стиха, для выявления его стопной структурыˮ [32, c. 163].
48 2. Следующий тезис: “Пресловутое скандирование представляется нескрываемым насилием над языком […]ˮ [43, c. 61], ср.: «[…] скандировка есть нечто, не существующее в действительности; ни поэт не скандирует стихов по внутренней интонации, ни исполнитель, кем бы он ни был, поэтом, или артистом, никогда не прочтет строки “Дух отрицанья, дух сомненья”, как “духот рицанья, духсо мненья”; от сих “духот”, “рицаний” и “мнений” – бежим в ужасе» [44, c. 55].
49 Однако: а) эти членения реализуют установку на пародию, а не на сегментацию речи по правилам слогоделения; б) данное утверждение игнорирует скандовку (2.2). Скандовка регулярно определяется как “[…] искусственное чтение, целью которого является прояснение размераˮ [45, c. 73], ср. [6, с. 15]; [17, c. 128]. Эта дефиниция учитывает лишь скандовку (2.1). Приведем мнение Ю.М. Лотмана: “Никто никогда не утверждал, что скандовка реализует какую-либо норму произношения эмпирического стиха. И указание на отсутствие какого-л. признака в языке-объекте не есть еще основание для утверждения об отсутствии его в метаязыкеˮ [46, c. 48]. Но скандовка (2.2): а) присутствует в живой речи, т.е. в “языке-объектеˮ; б) как исполнительский стиль представляет собой норму реального, эмпирического произношения.
50 Естественными представляются: а) членение речевого потока на фразы, словосочетания, синтаксемы, слогосочетания (при эмфазе с внутрисловной паузой: Царе… убийство?) и слоги (при слоговой парцелляции: Шай-бу!); б) стопобойный ритм; в) скандовка типа (2.2). Как видим, стопное членение восходит не к филологическому эксперименту, а к естественному языку.
51 3. Ограничение сферы действия скандовки: а) филологическим экспериментом, детской речью [7, с. 26]; [46, c. 49]; б) стихотворной формой речи: скандировать можно и метрическую прозу; в) устной речью, поскольку существует графическая скандовка (пример 5) как “визуальное представление метрической ситуацииˮ [34, с. 250].
52 2.3. Контрастивный анализ понятий лексического и метрического ударения Рассмотрим сущностные различия данных типов ударения.
53 1. Функции лексического ударения: а) кульминативная (см. раздел 2.1); б) дифференцирующая (ср. катите и катите); функция скандовки, а значит, и метрических ударений – “обнажение метрической схемыˮ [41, с. 83], «“прояснение” метра» [17, c. 128]; как ориентиры при выявлении метрически релевантных слогов служат лексические ударения (см. ниже пункты 3.2, 3.3).
54 2. Лексически безударные гласные, попавшие под метрическое ударение, усиливаются и удлиняются, сохраняя при этом качественную редукцию: Не [˄:]тходя ни шагу прочь; ударные же гласные, не совпавшие с метрическими ударениями, могут утратить силу и долготу, но качественной редукции подвергаются не всегда: так, атонировать лексически ударный гласный, не соответствующий метрической схеме, и тем самым превратить полнозначное слово в клитику при соседнем полнозначном невозможно (см. раздел 2.1).
55 3. Рассмотрим позиционное соотношение ударений: а) лексических; б) метрических, стопных, “условныхˮ [47, c. 514], или “искусственныхˮ [48, c. 6]. Р. Вестфаль называет (а) “естественным слоговымˮ, “словесным ударениемˮ, (б) – “слоговым иктомˮ [49, c. 19]. В неметризованной речи лексические ударения расположены беспорядочно; приведение их в соответствие с определенной метрической схемой предполагает использование инверсий, метаплазмов, переакцентовок, втычек и т.п. В речи, метризованной посредством таких процедур, метрические ударения могут:
56 3.1. Вступать (как licentia rhythmica или речевая ошибка) в позиционный конфликт с лексическими ударениями литературного языка:
57 3.1.1. В отдельных словах:
58 (9)Минута молчанья? Минута анафемы заменит некрологи и эпитафии. А. Вознесенский. Анафема
59 От переакцентовки metri gratia следует отличать старшую норму: а) устар. катит → совр. катит (глаголы на -ить); б) домыдома (сущ. с консонантной концовкой); в) змеизмеи (сущ. с ударной концовкой /-á/), ср.:
60 (10)Как правы все Твои судьбы! Ф. Глинка. Карелия […]
61 Если упустить из вида этот факт исторической акцентологии, то можно: а) увидеть фантомные феномены, напр. хориямбы в ямбическом стихе; б) принять ударения устарелые за искусственные, т.е. за ритмические вольности: [Г.О. Винокур:] «Интересно, что в примечаниях к своей книге Бобров, подчеркивая сознательное употребление таких хориямбов [здесь и далее курсив наш. – В.М.], по терминологии Белого, паузной формы “c”, говорит, что это не новшество, и ссылается на пример из Языкова: “Змеи ужасные шипят”. Но здесь он, конечно, не прав. Искусственное [? – В.М.] ударение змеú, еще более, чем Лермонтовский им. мн. свечи́, не только возможно для Языкова, но совершенно вероятно» [15, c. 172–173].
62 Заметность конфликта метрического ударения с лексическим различна в моносиллабе и полисиллабе. Р. Якобсон, рассмотрев варианты Я4м С ней убежать мечтал гусар (1) и С нею бежать мечтал гусар (2), делает вывод: “Фонологический закон, на котором базируются русские двуслоговые размеры, ямб и хорей, может быть формулирован как запрет словоразличительного ударения в слабых долях стиха, т.е. вне икта. Отсюда следует канонический запрет такого зачина ямбических строк, как с нею бежать, при полной допустимости и правомерности зачина с ней убежатьˮ [50, с. 242–243].
63 В полисиллабах, в отличие от моносиллабов, возможна вариативность лексического ударения. Такая вариативность может быть: а) семиотически релевантной (замóкзáмок); б) семиотически иррелевантной (творóгтвóрог); в) паразитарной (вóздух*воздýх). Р. Якобсон абсолютизирует случай (а), между тем для стихотворной речи значим случай (в). Рассмотрим в этой связи два стиля исполнения: 1) Без скандовки: а) с приглушением экстраметрического ударения: С н[è]й убежать мечтал гусар (1) / С н[è]ю бежать мечтал гусар (2); б) с варьированием размера “Я4м → Д1Х3мˮ: С ней убежать мечтал гусар (1) / С нею бежать мечтал гусар (2); здесь видится не “хориямбический зачинˮ [50, с. 242], а дактилохореический размер. В этом стиле исполнения оба варианта приемлемы. 2) С применением скандовки: а) С н[è]й у|бежать| мечтал| гусар (1); С н[è]ю| бежать| мечтал| гусар (2). Р. Якобсон [50, с. 242] не видит разницы между вариантами (1) и (2) даже “[...] при нарочито старательной, отчеканенно разбивочной скандировке [...]ˮ. Между тем в скандовочном стиле исполнения вариант (2) оказывается неприемлем ввиду внутрисловного конфликта лексического и метрического ударений, т.е. переакцентовки metri gratia (ср. примеры 8в, 9). Рассмотрим в этой же связи следующие стихи (Я4ж/м), также упомянутые Р. Якобсоном:
64 (11)И над тревожными волнами В воздухе гаснущем, бледна […] Г. Иванов. Уж рыбаки вернулись с ловли…
65 Чтобы соблюсти размер, выделенное курсивом слово приходится приглушать, атонирование же одного полнозначного слова при другом полнозначном [в:òздух’ь → в:ъздух’ь] невозможно (см. раздел 2.1). Это означает, что в лексически ударном слоге сохранится “слабейшееˮ ударение [51, с. 101], “слабое ударениеˮ [13, с. 168], или “полуударениеˮ [8, c. 116–117], варьирующее или деформирующее размер (Я4 → Д1Х3); еще более неприемлема переакцентовка metri gracia [в:òздух’ь → в:˄здýх’ь].
66 Наконец заметим, что конфликт лексического ударения с метрическим характерен не только для зачина, т.е. позиционно иррелевантен:
67 (12)Тут кровь во Льве вскипела, заиграла; Он бросился со всех четырёх ног […] И.А. Крылов. Лев, Серна и Лиса
68 Итак, полностью завуалировать конфликт лексического ударения с метрическим в комбинации одного полнозначного слова с другим не удается: приглушенный спондей остается спондеем (см. примеры 8г, 12), приглушенный дактиль – дактилем (пример 11), приглушение экстраметрического ударения не обратит амфимакр в анапест13.
13. Рабан Мавр (ок. 780–856) отмечает, что в подобных случаях наблюдается amphimacrus cum anapesto “⸻‿⸻|‿‿⸻ˮ [52, c. 677], ср.: М[ò]жет много достать дорогого.
69 3.1.2. В ряде слов; чем больше таких слов, тем ближе текст к жанру яжелбицких стихов [53, с. 358–364]; [54, c. 99]. Последние наблюдаем:
70 а) в шутливых текстах:
71 (13)Гораций, Девятая ода из Второй книги од (читать как ямб)
72 Плакал Нестор по Антилоху, Приам по Троилу. Вместе С ними ты, Вальгий, новость плоху Получив, плачешь о Мисте. А. Верницкий
73 б) в известной народной песне:
74 (14)Первый карман со деньгами, Второй карман с орехами. Барыня
75 В.Е. Холшевников [7, c. 35] утверждает: строку Я буду горестно глядеть (Д. Веневитинов) “[…] нельзя проскандировать иначе как четырехстопным ямбомˮ14. Однако в шутку или в экспериментальных целях эту строку можно проскандировать и 4-ст. хореем: Я буду горестно глядеть. Возможность такого эксперимента свидетельствует о высокой степени автономности: а) метрических ударений по отношению к лексическим; б) метрической структуры стиха по отношению к декламации (в частности, скандовке), которые могут быть прямо противоположны друг другу (напр., в жанре яжелбицких стихов).
14. Ср.: “Если стих имеет определенный размер, то его можно скандовать одним только способом. Никакого произвола скандовка не допускаетˮ [55, c. 355].
76 3.2. Совпадать с лексическими ударениями в позиционном и квантитативном отношениях, что имплицирует отсутствие пиррихиев. В этом случае каждое метрическое ударение поддерживается лексическим:
77 (15)Поля покрыла мрачна ночь […]. М.В. Ломоносов. Вечернее размышление […]
78 Стихи, в которых каждому икту соответствует лексическое ударение, а потому звучащие “с некоторой напряженностьюˮ [56, с. 185], известны как полноударные, или тяжелые; в неполноударных (см. пункт 3.3.2) не все метрические ударения поддержаны лексическими. М.Л. Гаспаров как фактор «“легкости” или “тяжести” стиха» называет «[...] число и расположение схемных ударений на иктах: стих с обилием полноударных строк “тяжелее”, чем стих с обилием пропущенных ударений [...]» [57, с. 196]. Если под схемным понимать метрическое ударение, а под иктом – метрически релевантный слог или метрическое ударение, то в этом пояснении видится плеоназм; возникает также вопрос, какое ударение может отсутствовать (быть “пропущеноˮ): метрическое или лексическое (см. пункт 3.3.2).
79 3.2.1. Как комбинацию полноударного стиха и диерезы следует рассматривать стопобойный ритм:
80 (16)Коси, коса, пока роса. А.Т. Твардовский. Дом у дороги
81 Диереза [греч. διαίρεσις ‘разделение’], или scansio distincta, возникает тогда, “когда слова вместе со стопами завершаютсяˮ [42, с. 62]. Диерезе противоположна scansio conjuncta, зевгма [греч. ζεύγμα ‘мост, связь’], или iunctura pedum ‘соединение стоп’ – прием “припрятыванияˮ границы стопы внутри слова et vice versa: Мой дя|дя са|мых че|стных пра|вил. Членение стопы границей слова известно как стопная цезура (“/ˮ):
82 (17)У / ме|ня / ли| дево|чка Есть / ро|дная|, золо|тая, Что / ве|сенний| злато|цвет […]. Сапфо. Дочери (перев. Вяч. И. Иванова)
83 В чистом виде scansio distincta и scansio conjuncta встречаются редко; их комбинация известна как scansio mixta [42, с. 62].
84 3.3. Совпадать с лексическими ударениями в позиционном, но не в квантитативном плане. К этой рубрике отнесем 2 случая:
85 3.3.1. Метрических ударений меньше, чем лексических: Сегóдня| дурнóй дéнь (см. примеры 2, 3). В этом случае метрически лишнее лексическое ударение приглушается (см. раздел 2.1) или в определенных целях озвучивается, что приводит к возникновению спондея15:
15. Спондей здесь применен в изобразительных целях, т.е. “[…] передает движение британских солдат, шагающих колонной по пустынным африканским дорогамˮ [58, с. 64].
86 (18)Брось-брось-брось-брось – видеть то, что впереди. (Пыль-пыль-пыль-пыль – от шагающих сапог!) Р. Киплинг. Пыль; перев. А. Оношкович-Яцыны
87 Лексические ударения, не укладывающиеся в метрическую схему (в наших двух случаях – в схемы Амф2ж и Х6м), принято именовать сверхсхемными, или внеметрическими; на таких ударениях основан versus spondaicus.
88 3.3.2. Метрических ударений больше, чем лексических, что приводит к появлению пиррихиев. Соответственно, под пиррихием следует понимать стопу, в которой при скандовке метрическое ударение не поддержано лексическим: а) “Когдá не в шýтку занемóгˮ (лексическое ударение на слоге за- отсутствует, образуя пиррихий); б) “Когда не в шутку занемогˮ (при скандовке появились метрические ударения, устранившие пиррихий). Очевиден тот факт, что метрическое ударение как продукт скандовки и пиррихий, способный к существованию лишь вне скандовки, – феномены несовместимые. С этой точки зрения неприемлемо понимание пиррихиев как “пропусков метрических ударенийˮ16, в силу того факта, что метрическое (скандовочное) ударение, регламентированное жесткой метрической схемой, реализуемой в процессе скандовки, не может быть пропущено: Когда не в шутку занемог (4 метрических ударения). Лексических ударений в данной строке меньше, чем метрических, с ввиду чего именно они оказываются, vulgo dicitur, “пропущеныˮ: Когдá не в шýтку занемóг (3 лексических ударения).
16. См., например, параграф “Пропуски метрических ударенийˮ в пособии В.Е. Холшевникова [7, с. 28–36], где описано понятие пиррихия; о “пропусках метрических ударенийˮ применительно к пиррихию говорит В.М. Жирмунский [8, c. 121], в аналогичных случаях о “пропуске схемного (метрического) ударенияˮ пишут М.Л. Гаспаров [6, c. 14] и М.И. Шапир [59, c. 74]; [60, с. 133, 138, 140, 141, etc.]. Б.В. Томашевский определяет понятие пиррихия без уточнений: «Пропуск ударяемости [метрической? лексической?] сокращенно обозначают словом “пиррихий”» [21, с. 141].
89 Скандовка (2.1) и (2.2) является “обнажениемˮ метра; за ее пределами ритм держится на лексических ударениях, ср. в эксперименте Ф.Е. Корша:
90 (19)Ах вы сени, мои сени, сени новые мои → Ах вы сéни, мои сéни, сени нóвые моú.
91 1-й вариант (с метрическими ударениями) звучит как хорей, 2-й же (с частично приглушенными лексическими) близок к анапесту [48, с. 3–6].
92 С уменьшением числа лексических ударений по сравнению с числом метрических ритм за счет возникновения и слияния пиррихиев размывается. Число пиррихиев обратно пропорционально числу малых синтаксических цезур17, отсутствие / недостаточное число которых рассматривается как погрешность стиха, приемлемая лишь в стилистических целях: “Можно для любопытства сконструировать строки, в которых все икты, кроме последнего, будут лишены ударения; такова вторая строка шуточного двустишия: Указ увяз: у вас зерно // Неперераспределеноˮ [62, с. 251]. В старинных руководствах использование словоформ, слоговой объем которых составляет 2 стопы и более, считалось “странностиюˮ [63, с. 179], недостатком: “[...] не дóлжно в стихах употреблять слов, сей меры превосходящих, таких, как карфагенянское, иерусалимитов и константинополитанˮ [52, с. 675]; строки, содержащие такие слова, именовались “вялоидущими (tardigradi)ˮ, ср.:
17. Малая цезура, в одном из значений термина, представляет собой членение стиха синтаксическими швами на словоформы / фонетические слова: “Термин малая цезура относится к паузам, возникающим в конце слов […]ˮ [61, c. 438]. Это понимание малой цезуры восходит к учению Присциана: “Arma virumque cano, Troiae qui primus ab oris. Стих членится цезурами чрез колоны [здесь: словоформы. – В.М.] на девять, а чрез коммы [здесь: полустишия, 1-е из которых завершается неполной стопой. – В.М.] на две [...]ˮ [23, c. 3]. Далее (с. 9) эти 9 частей приводятся: “Arma, virum, que, cano, Troiae, qui, primus, ab, orisˮ. Если к ним применить понятие фонетического слова, то частей здесь будет 6. Чтобы малую цезуру данного типа отличать от малой стопной (см. пункт 3.2.1), ее можно назвать малой синтаксической.
93 (20)Conturbabantur Constantinopolitani innumerabilibus sollicitudinibus. ‘Обеспокоены константинополитане обильными треволнениями’.
94 Очевидна следующая зависимость: чем больше в тексте метрических ударений, поддержанных лексическими, тем он ритмичнее. В стихотворной речи действует ограничение на использование длинных, пиррихиеобразующих слов, поскольку пиррихии снижают число лексических ударений, тем самым ослабляя ритм и приближая звучание стихов к звучанию прозы18.
18. См. весьма убедительные подсчеты Б.В. Томашевского [13, с. 156–157]. Ср. также: “[…] чем длиннее слова той или иной категории, тем чаще они приводят к пропуску ударений […]ˮ [64, c. 174]; имеются в виду пиррихии (vide supra).
95 Versus tardigradus и scansio distincta представляются полюсами, на 1-м из которых ритм исчезает с минимизацией лексических ударений, на 2-м – максимально выражен благодаря соответствию числа таких ударений метрической схеме. Это означает, что в силлабо-тоническом стихе лексические ударения, в случае если они упорядочены в соответствии с определенной метрической схемой, используются: а) в метрической функции; б) как сигналы стопочленения, что отвечает следующему определению: “Тон с расстоянием своим от другого подобного тона называется стопаˮ [65, с. 70].
96 2.4. Вопрос о реальности стопы Реальность стопы нередко подвергается сомнению. Происходит это по двум причинам, 1-я из которых связана с устройством дольника (см. раздел 3), 2-я – с трактовкой стопочленения как искусственной процедуры: “Деление стиха на стопы искусственно. Мы их слышим только при скандировании […]ˮ [7, с. 25]. Этой точки зрения придерживаются многие: а) “[…] в стихе нет абстрактной стопы, а есть непрерывная последовательность слогов […]ˮ [55, с. 342]; б) “[…] реальный стих состоит из слов, а не из стопˮ [66, с. 123]; в) “[…] никто и никогда не признавал за стопой способности реального членения стихотворной речиˮ [67, с. 68]. Жесткую позицию занимают: а) В.С. Баевский: “[…] в русском стихосложении стопа – условность, от которой современная теория отказаласьˮ [68, с. 254]; б) Н.А. Богомолов: «[…] мы говорим о четырехстопном ямбе, а понимаем под ним стих с четырьмя максимально возможными ударениями [здесь и далее курсив наш; автор имеет в виду лексические ударения, которые он учитывает при определении размера, не применяя скандовку, см. примеры 2, 3 и комментарии к ним. – В.М.], а вовсе не стих из четырех стоп [стопа же выделяется в результате расстановки метрических ударений, выявленных при скандовке. – В.М.]. В отношении трехсложных размеров может быть признана верной “стопная” теория стиха, поскольку здесь чередование ударных и безударных слогов равномерно и регулярно. Но поскольку хороша только та теория, которая все явления объясняет с одинаковых позиций, мы не будем применять понятие стопы и здесь» [22, с. 16 и 17].
97 Эту аргументацию принять трудно, во-первых, с точки зрения логики: ведь если применить понятие стопы ко всем типам метра, то теория и в этом случае объяснит все явления “с одинаковых позицийˮ, а значит, останется “хорошейˮ; во-вторых, с учетом следующих фактов: 1) стопы отчетливо слышны: а) в стопобойном стихе, если трактовать «“стопобойное” членение» как “поддерживани[е] словоразделами стопоразделовˮ [6, с. 165]; б) как правило, в 3-сложных метрах; в) не только в ходе эксперимента, т. е. при скандовке (2.1), но и в живой речи, т.е. при скандовке (2.2); 2) скандовка обоих типов представляет собой реальное членение стихотворной речи на стопы; скандовка же является условием правильного членения стиха на стопы, что подчеркивает [7, с. 26], в нарушение закона непротиворечия, один из непримиримых оппонентов анализируемого понятия [69, с. 58–66]. По мнению М. Халле и Н. Фабба, более или менее отчетливое членение на стопы является супрасегментной исполнительской реальностью метрического стиха, что отражено в применяемой ими нотации – от 1 до 4 подстрочных астерисков в столбике под каждым слогом, причем на метрически ударный приходится, как правило, от 2 до 4 астерисков, на безударный – 1 [70, c. 1–9]. В этой схеме видится если не “принципиально[е] смешени[е] метрики с декламациейˮ, характерное, в частности, для работ А.П. Квятковского [71, c. 80], то явный сдвиг в сторону скандовочного исполнения (см. раздел 2.2), т.е. вопрос “[…] что первичней – ритм или метр?ˮ решается в концепции М. Халле и Н. Фабба “в пользу ритмаˮ, что является “[…] серьезным препятствием к тому, чтобы признать существование общих для всех культур сугубо метрических законовˮ [72, c. 40]. С учетом указанных фактов представляются оправданными: а) взвешенная позиция А.А. Илюшина: “Но в былые времена стопа воспринималась и как безусловная ритмическая реальность, и как необходимый фактор методики овладения тайнами версификации, да и сейчас разговор о стопосложении не должен оказаться беспредметнымˮ [73, с. 67]; б) установка Д.В. Кузьмина на “реабилитацию стопыˮ [74, с. 12–33]; в) включение стопы в следующую иерархию непосредственно составляющих: “Эти [метрически слабая и сильная. – В.М.] позиции объединяются в метрическую стопу, метрическая стопа – в метрический колон19, метрические колоны – в метрическую строкуˮ [75, с. 189]; г) словарная фиксация термина стопа [e.g.: 76, cтб. 1039].
19. Согласно позднеантичной и раннесредневековой поэтике, стих при цезурном членении распадается на полустишия, 1-е из которых может быть представлено: а) колоном, если его правая граница совпадает с границей стопы; б) коммой, если ее правая граница с границей стопы не совпадает [42, c. 63]. – В.М.
98

3. Понятие ‘дольник’

До середины 1970-х гг. это понятие оценивалось неоднозначно [77, c. 39]; [16, с. 107]; [78, c. 342]. Современная, уточненная в 1960-е гг. в трудах М.Л. Гаспарова, кодифицированная в его монографии [6] и в настоящее время общепринятая трактовка дольника в его соотношении с понятиями тактовика и акцентного стиха такова: “Дольником мы называем стих, в котором объем междуударных интервалов колеблется в диапазоне двух вариантов (х = 1—2 слога)20; тактовиком мы называем стих, в котором объем междуударных интервалов колеблется в диапазоне трех вариантов (х = 1—2—3 слога)21; акцентным стихом мы называем стих, в котором объем междуударных интервалов колеблется в диапазоне большем, чем три варианта&8j1; [81, c. 54]; ср. [6, c. 220–371, 398–368]. Если исходить из того, что дольник, в частности дольниковый гекзаметр (см. пример 5), определяется через метрическое ударение, а акцентный стих (см. раздел 4) – через лексическое, то окажется, что классификация лишена единого основания, а термин междуударный применяется с потерей тезиса22. Здесь актуализируется вопрос о правомерности применения понятий стопы, а значит, и метрического ударения к дольнику. Одним из оснований для отказа от понятия стопы стала полиметричность дольника: “Обычно в дольниках два неударных либо один неударный стоят между ударениями. Делить такой стих на стопы невозможно; можно сказать, что стих распадается не на стопы, а на доли, метрические доли стиха, неравные по числу слогов&8j1; [82, c. 272].

20. Ср. в трактовках: а) 1962 г.: трехударный дольник – “[…] стих с тремя сильными местами [курсив наш. – В.М.] и слабыми промежутками между ними, объем которых колеблется от 1 до 2 слогов&8j1; [79, c. 143]; б) 1963 г.: “[…] стих с тремя ударениями [курсив наш. – В.М.] и междуударными интервалами, объем которых колеблется от 1 до 2 слогов&8j1; [80, c. 102]. – В.М.

21. Трактовка 1968 г. допускает пересечение со спондеическим стихом, ср.: “Тактовик – это стих, в котором объем междуударных интервалов колеблется в диапазоне трех вариантов, 0–1–2 или 1–2–3 слога, – как правило, не меньше и не больше&8j1; [71, c. 82]. – В.М.

22. Предложенная М.Л. Гаспаровым методика разграничения дольника, тактовика и акцентного стиха в целом работает, но прежде всего потому, что применительно к 3-сложным метрам, активно используемым в дольнике, проблема разграничения метрического и лексического ударений не так актуальна, как применительно к метрам 2-сложным. Ср., однако: Томятся по облакам или Томятся по облакам? (см. раздел 4).
99 Однако: а) логаэдический и дольниковый гекзаметр делится на стопы; б) цезуру в нем принято ставить на 3-й стопе, а не на 3-й доле; в) ряд ученых (vide infra) считает возможным делить дольник на стопы.
100 М.Л. Гаспаров полагает, что термин стопа неприменим к дольнику, так как “[…] стопы в силлабо-тонической строке всегда равносложны (или двусложны, или трехсложны), а доли в дольниковой строке могут быть то двусложны, то трехсложныˮ [83, c. 147]. Но стопный логаэд традиционно определяется через понятие стопы несмотря на то, что стопы в нем тоже “могут быть то двусложны, то трехсложныˮ [vide, e.g.: 73, c. 56–57]. С другой стороны, к логаэду применяется терминология, связывающая его с дольником, например, “трехиктный логаэдˮ [84, c. 337], что отражает понятийную неоднозначность не только в его осмыслении, но и анализе: “В строках стиха чередоваться могут не стопы, а ритмические доли, имеющие по одному ударению. Доли эти могут быть равносложными (в первой и третьей строках) [? – В.М.], но могут иметь и разное количество слогов (во второй и четвертой строках). Такой стих носит название дольника. Классические образцы его дает поэзия Фета:
101 Измучен жизнью, коварством надежды, Когда им в битве порой уступаю, И днем, и ночью смежаю я вежды И как-то странно порой прозреваю.
102 Дольник еще не потерял связи с силлабо-тоническими размерами. В основе его лежит тот или иной силлабо-тонический размер (амфибрахий [? – В.М.] – в приведенном выше примере), нарушаемый пропуском одного из двух слогов [курсив наш. – В.М.], расположенных между ударениямиˮ [85, c. 40].
103 Как пример дольника приведен логаэд “Я2Ан2жˮ23, ср.: Изму|чен жи|знью, кова|рством наде|жды, // Когда| им в би|тве порой| уступа|ю. Заметим, что понятие ‘пропуск слогов’ способно свести метрический анализ ad absurdum: “Пример трёхударного дольника:
23. В.М. Жирмунский также видит здесь не дольник, а логаэд; не амфибрахий, а “[…] сочетание двух ямбов и двух анапестов с гипердактилическим женским окончаниемˮ [8, c. 187–188].
104 Не знáю, что знáчит такóе, Что скóрбью |я՜| смущён|; Давнó не даёт покóя Мне скáзка | стáрых времён. Г. Гейне. Не знаю, что значит... Перев. А. Блока
105 Во всех строках этой строфы по три ударения, определяющих ритм стиха. В первой строке – полные стопы амфибрахия; во второй – неполная вторая стопа, в третьей – тоже неполная вторая стопа, пропущен второй безударный слог; в четвёртой – неполная вторая стопа, пропущен первый безударный слогˮ [86, c. 194].
106 Произведем скандовку, помня о том, что амфибрахий можно трактовать как анапест, предваренный стопой ямба: (21)Не зна|ю, что зна|чит тако|е, Что ско|рбью я| смущён; Давно| не даёт| поко|я Мне ска|зка ста|рых времён.
107 Перед нами дольник, построенный на сочетании стоп ямба и анапеста; толковать ямб как анапест “с пропущенным 1-м слогомˮ нецелесообразно.
108 М.Л. Гаспаров пишет: «Слово “дольник” происходит от слова “доля”, имеющего более широкий смысл, чем слово стопа [здесь и далее курсив наш. – В.М.]: стопы в силлабо-тонической строке всегда равносложны (или 2-сложны, или 3-сложны), а доли в дольниковой строке могут быть то 2-сложны, то 3-сложны. Поэтому мы называем дольник переходной формой от силлабо-тоники к чистой тонике и измеряем в нем длину стиха не числом стоп, а числом сильных мест (иктов) […]» [87, c. 25]. Исходя из этой трактовки, следует полагать, что доля представляет собой комбинаторный вариант стопы, следовательно, именно термин стопа имеет более широкий смысл, чем термин доля, но не наоборот. Рассмотрим понятие стопы с комбинаторной точки зрения. Стопы формируют такие позиционные комбинации: 1) одноструктурные – в силлаботонике (“Я5 // Я5…ˮ; “Ан4 // Ан4…ˮ); 2) разноструктурные: а) симметричные в стопном логаэде (“Я1Ан1Я1Ан1 // Я1Ан1Я1Ан1…ˮ); б) асимметричные в дольнике (“Я1Ан2Я1 // Ан1Я2Ан1 // Я2Ан1Я1…ˮ). Стопы разряда (2): а) совпадают со стопами разряда (1) в структурном отношении: «Самим названием “дольник” подчеркивается, что стихи делятся прежде всего не на стопы, а на ритмические доли, отличные от стоп, но ритмически им эквивалентные [курсив наш. – В.М.]», поэтому говорят, напр., о “дольнике на амфибрахической основеˮ, etc. [88, c. 226, 227]; ср.: “Трехдольники близки к дактилю, амфибрахию и т. д. по своему ритмическому (точнее, метрическому) строению […]ˮ [89, c. 237]; б) отличаются от стоп разряда (1) лишь позиционно, в силу чего нет оснований именовать стопы разряда (2) долями, подобно тому как нет оснований объявлять новыми фонемами позиционные варианты уже существующих.
109 Стопное соотношение (1) представляет собой изотонию, т. е. одноструктурность стоп; логически коррелирующее с ней соотношение (2) – гетеротонию [греч. ἐτεροτονία ‘разноударность’], т. е. разноструктурность стоп. Изотония и гетеротония представляются тактиками стопной ритмовки.
110 С изложенной точки зрения приемлемы: а) трактовки дольника через понятие стопы [82, c. 56–57]; [90, c. 211]; [91, c. 766–776.]; б) установка Д.В. Кузьмина на “реабилитацию стопыˮ, ибо “дольник приравнивает разносложные стопыˮ, а потому укладывается, как и “строго метрический стихˮ, в трехуровневую парциальную схему “слог – стопа (доля) – стихˮ [74, с. 12–33]. О “приравнивании разносложных стопˮ в дольнике (паузнике) посредством леймических пауз писал Г.А. Шенгели [92, c. 190], схема же “слог – стопа – стихˮ [93, c. 387] требует оговорок, поскольку стих может быть представлен:
111 а) моносиллабом, причем не только в вольном стихе [ср. 59, c. 46]:
112 (22)Внимает он привычным ухом Свист; Марает он единым духом Лист […] А. С. Пушкин. История стихотворца
113 б) неслоговым элементом и клитикой:
114
(23) а небо как свиток скатают как свиток как знамя дружины в чехол и зима и вон оно после жестоких попыток не Твердь так хотя бы экран синема24. 4 2 0 1 0 1 4 4
М. Генделев. Послесловие
24. Вольный дольник бывает произведен от монометрического текста (ср.: а небо| как свиток| скатают| как свиток // как знамя| дружины| в чехол и| зима) посредством процедуры вторичного стихового членения. В.В. Кожинов [89, c. 232] о первых 2-х стихах “Русалкиˮ М. Лермонтова: “Если прочитать две строки слитно, метр вообще не будет нарушенˮ. Эта же манера чтения может быть применена и в нашем случае.
115 В тексте (22) четные стихи представлены моносиллабами, междуударного интервала в них нет. В дольнике (23) 1 стих представлен неслоговым элементом в, 1 – клитикой и; число стопных ударений здесь является нулевым, междуударный интервал отсутствует; в 1-м случае трудно говорить о слоге, в обоих – о стопном устройстве стиха. Отвлекаясь от экспериментальных образцов типа (23), определим дольник как стихотворный текст, основанный на позиционно неупорядоченном сочетании двух- и трехсложных стоп. Понятия логаэда и дольника противостоят по признаку “упорядоченность / неупорядоченность стопˮ, т.е. являются видами одного родового понятия, каковым представляется гетеротонический стих. Основой силлаботоники, дольника и логаэда является стопная ритмовка, но если силлаботоника связана с изотнией, то логаэд и дольник – с гетеротонией; логаэд – с симметричной, дольник – с асимметричной. С этой точки зрения трудно принять мнение, согласно которому логаэд является “[…] дольником или подвидом дольникаˮ [84, c. 216]: упорядоченная структура не может быть видом неупорядоченной, т.е. логаэд и дольник – логически равноправные понятия; отношения между ними скорее трансформационные, чем родовидовые.
116

4. Вопрос об акцентном стихосложении

В связи с данным вопросом рассмотрим концепцию Ю. Лея (1822–1901). Он утверждает: 1. “Принципом, на основании которого должен определяться стихотворный размер в древнееврейской поэзии, состоит в учете числа не слогов, но ударений&8j1; [94, c. 21]. 2. “Каждое слово, обозначающее понятие (существительное, прилагательное, числительное, глагол, личное местоимение) и состоящее из одного или большего числа слогов, имеет по меньшей мере один ударный слог и потому может само по себе либо с предыдущим или последующим безударным словом составлять метрическую стопу&8j1;. С этой точки зрения различные по числу слогов слова “имеют для стиха одинаковую ценность, т.е. каждое из них составляет одну метрическую стопу, поскольку обладает лишь одним ударным слогом&8j1; [94, c. 22]. Очевиден тот факт, что эта концепция основана на уподоблении слова стопе. Как известно, научная аналогия, в отличие от бытового сравнения, основывается на существенных признаках объектов; для стопы таковыми являются три: а) число метрически ударных слогов; б) число метрически безударных; в) позиция метрически ударного слога по отношению к метрически безударному / безударным. С этой точки зрения стопу хорея правомерно сравнить со стопой ямба или дактиля, но не со словом, ибо в этом случае: 1) понятие метрического ударения подменяется понятием лексического, т.е. признак (а) учитывается с потерей тезиса; 2) признаки (б) и (в) игнорируются, т. е. уподобление слова стопе представляет собой ложную аналогию. Это означает, что слово, в отличие от стопы, не является ритмической единицей, исключая те случаи, когда слово совпадает со стопой (при стопобойном ритме) или колоном:

117 (24)Сидел В ресторане РядомГоворили МужчинаС женщиной А. Верницкий. Сидел в ресторане…
118 Ранее А.Х. Востоков указал на то, что тексты русской народной поэзии “[...] не имеют определенного стопосложения. Но это не мешает стихам быть равными, ибо мера их состоит в ударениях, коих число не меняетсяˮ [51, c. 95]. Одноударной метрической стопе Ю. Лея как слову с примыкающими к нему клитиками может быть поставлен в соответствие одноударный просодический период А.Х. Востокова объемом от 2 до 8 слогов [51, c. 106].
119 Теории Ю. Лея и А.Х. Востокова восходят к общему источнику – диссертации К. Антона, который поставил в соответствие стопе в греко-римском стихе слово в древнееврейском и пришел к следующему выводу: “Итак, метр древнееврейских псалмов не от чередования долгих и кратких гласных, но от ударений зависитˮ [95, c. 11]. Поскольку работа К. Антона забыта, именно концепция Ю. Лея в западной филологии и А.Х. Востокова в российской определили очертания представлений об акцентном стихосложении – системе версификации, в соответствии с которой стихи в тексте подравниваются по числу ударений, причем слоговой объем стихов иррелевантен.
120 В научной литературе к сфере действия акцентного стихосложения относят прежде всего дольник и акцентный стих. При этом тип ударения, на основании которого определяется их размер, не уточняется, в результате термины ударение, безударный, междуударный применяются с потерей тезиса: “Сравнение силлабо-тонических размеров, трехсложников с вариациями анакруз, дольников различных типов, тактовика и акцентных стихов приводит к заключению, что, несмотря на все различия, в них есть много общего. Во-первых, и силлабо-тонические размеры, и дольники, и акцентный стих основаны на отчетливом качественном различии (оппозиции) [метрически? лексически? – В.М.] ударных и безударных слогов. Во-вторых, между двумя полюсами – силлабо-тоническими размерами и акцентным стихом – существует много переходных форм, из которых одни ближе к силлабо-тонике, другие – к акцентному стиху. Отличаются они друг от друга характером [метрически? лексически? – В.М.] безударных интервалов между сильными слогамиˮ [7, c. 75].
121 Обратим в этой связи внимание на тот факт, что в зависимости от типа ударения, которое мы учитываем, размер одного стиха интерпретируется по-разному. Так, Н.А. Богомолов [22, c. 25] утверждает: “[…] в дольнике, так же, как и в тактовике, равноударность строк является не фактической, а принципиальной. Это означает, что в стихах, написанных трехударным дольником, вполне могут быть отдельные строки, в которых содержится два ударения [лексических? метрических? – В.М.]: Все мы бражники здесь, блудницы, Как невесело вместе нам! На стенах цветы и птицы Томятся по облакам (Ахматова). В этом примере последний стих вовсе не выпадает из ритма трехударного дольника. В нем пропущено ударение [лексическое? метрическое? – В.М.], и пропуск этот получает художественный эффект […]ˮ.
122 Произведем скандовку: На стенах| цветы| и пти|цы // Томя|тся по| облакам. Вывод: каждый стих несет 3 метрических ударения, Н.А. Богомолов же учел лишь лексические. Чтобы избежать неточностей при анализе форм акцентного стихосложения, подразделим их по характеру ударений на 2 типа:
123 Тип 1. Тексты, в которых учитывается число метрических ударений. Таковым является дольник. Как известно, “[...] дольник [...] представлен не только равностопными, но и разностопными размерамиˮ [84, c. 242]. Рассмотрим эти два подтипа с точки зрения колометрической ритмовки.
124 1.1. Равностопный дольник. Равностопность предполагает неточный асимметричный и, что важно, слабый, т. е. малозаметный гетероколон25:
25. Прием членения речи на равные по слоговому объему отрезки и соответствующий период известны как изоколон; членение речи на силлабически диспропорциональные отрезки обозначим как гетероколон.
125 (25)В тени у высокой колонны9 Дрожу от скрипа дверей.7 А в лицо мне глядит, озаренный,10 Только образ, лишь сон о Ней.8 А. Блок. Вхожу я в темные храмы...
126 В подобных случаях М.Л. Гаспаров видит “тенденци[ю] к изосиллабизмуˮ [79, c. 144]. Если стопная полиметрия в данном подтипе дает колебание междуударного интервала от 1-го до 2-х слогов, то равностопность – одинаковое число стопных ударений в стихах, отсюда возможность различать по числу стопных ударений в строке дольники двухударные, трехударные и т.д.
127 1.2. Неравностопный дольник. Неравностопность предполагает сильный гетероколон. К этому подтипу отнесем вольный дольник, в частности следующий “максимально свободный стиховой размерˮ, диспропорциональность которого отражена в названии [96, c. 227]:
128 (26)Этого| быть не| может,7               Это – по|длог…4День так тя|нулся и| дожит,8               Иль, не до|жив, изне|мог?.. 7               Этого| быть не| может…7 С самых тех пор4 В горле какой-то комок…7               Вздор…1 И. Анненский. Прерывистые строки
129 Стих Вздор… представлен моносиллабом, междуударный интервал в нем отсутствует (ср. комментарии к примеру 23). В целом же в большинстве случаев для дольников (1.1) и (1.2) интегральным признаком является колебание междуударного интервала от 1 до 2 слогов.
130 Тип 2. Тексты, в которых учитывается число словесных ударений. К этой категории отнесем:
131 2.1. Вслед за Ю. Леем – тексты библейской поэзии.
132 2.2. Вслед за А.Х. Востоковым – произведения устного народного творчества. А.П. Квятковский [16, c. 23], различая в зависимости от числа “логически сильных ударных словˮ двухударники, трехударники, четырехударники и т.д., приводит такой пример “народного двухударникаˮ:
133 (27)Во гра́де было Ки́еве, Жила́-была молода́ вдова; У не́й было де́вять сыновей, Деся́тая – дочь люби́мая, Ее бра́тья возлеле́яли, Возлеле́яв, замуж вы́дали […] Сестра и братья-разбойники
134 Выявление лексических ударений в текстах типа (2), во-первых, затруднено по сравнению с процедурой выявления метрических ударений, дающей возможность использовать скандовку26, во-вторых, зачастую носит волюнтаристский характер. Рассмотрим в этой связи правомерность атонирования “логически сильныхˮ слов в приведенном двухударнике:
26. Ср.: «[…] не всегда прост счет “ударов” в акцентных стихах, тем более что отсутствуют вспомогательные средства подсчета, имеющиеся для ямбов и других равносложных размеров» [98, c. 62]; “Отсутствие опорной метрической схемы в акцентном стихе создает ряд сомнительных случаев ритмической интерпретации текста [...]ˮ [98, c. 326].
135 1) вдова. Это слово находится в позиции дактилической клаузулы, для которой в былине характерна “насильственная энклитикаˮ (О.М. Брик [15, с. 163], ср.: [99, c. 20–30]). Между тем трудно предположить, что полнозначное слово вдова превращается в клитику при другом полнозначном [вд˄вá] → [мъл˄дáвдъвъ], не сохраняя хотя бы “слабейшегоˮ [51, с. 101] словесного ударения [вд˄вà] (см. раздел 2.1). Этим фактом объясняется наблюдение, по которому “[...] самый последовательный ритмический признак народных песен, дактилическое окончание, не соблюдается и [...] в одной песне беспорядочно перемешаны дактилические и мужские окончанияˮ [100, с. 40].
136 2) замуж, дочь, было, жила-была, возлелеяли. Здесь возникают вопросы не только о сохранении “слабейшегоˮ ударения, но и об оптимальном числе междуударных слогов в стихе, о целесообразности учета побочных ударений [101, с. 31]; разнобой мнений по данным вопросам “[…] демонстрирует произвольный характер этого методаˮ [102, с. 64]. Б.В. Томашевский говорит о “приглушенном ударенииˮ применительно к «[…] первой части сложного слова – “звонкобегущий”» [17, с. 130]: [звòнкъб’иэгýш’иj’] – с приглушением /о/, но не *[звънкъб’иэгý ш’иj’] – с атонированием. Как видим, не атонируется и не клитизируется даже часть сложного слова, a fortiori не атонируется и не клитизируется первый компонент словосочетаний ясен сокол и звонко бегущий [звóнкъ-б’иэгýш’иj’]. Между тем В.Е. Холшевников утверждает: “Для былин характерно слияние тесно связанных слов в одно словосочетание (ясен сокол, чисто поле и т.п.); одно из таких слов может терять свое самостоятельное значение, ударение в нем заметно ослабевает или совсем исчезает, и это слово становится энклитикой или проклитикойˮ [7, с. 16], ср.:
137 (28)Не ясен сокол да по горам да летал, вот летал, Дак по югорышкам да летал [...] Северная былина
138 В словосочетании ясен сокол ни один компонент не становится “энклитикой или проклитикойˮ, поскольку: 1) даже если ударение “заметно ослабеваетˮ, оно все равно остается; 2) оба слова полнозначны (см. раздел 2.1), а значит, ударный гласный не атонируется и не подвергается качественной редукции: [jàснъ-сóкълъ] → [jьсн˄сóкълъ]. С этой точки зрения правомерны позиции: а) Дж. Бейли, который в словосочетаниях буйну голову, русы волосы, ясна сокола видит 2 ударения [100, с. 42–43]; б) М.Л. Гаспарова, говорящего о несостоятельности “принудительной атонацииˮ как инструмента “равноударности акцентного стихаˮ [6, c. 407].
139 Если же, соблюдая дактилические клаузулы (но при этом не превращая тенденцию в прокрустово ложе): а) вслед за Ю. Леем фиксировать как ударные все слова, обозначающие понятия (Begriffsworten), в том числе личные местоимения в логически акцентированной (следовательно, неклитической) позиции; б) учитывать “слабейшиеˮ и “заметно ослабевшиеˮ ударения, то окажется, что стихи в анализируемой былине представляют собой чередование трехударников, четырехударников, а возможно, и пятиударников, ср.:
140 (29)Взвопил он тут громким голосом: “Вы[,] братья, вы[,]27 братья родимые,Не морянина мы зарезали,Мы зарезали зятя милова!ˮ
27. Дж. Бейли отмечает, что местоимение вы, как и большинство служебных слов, в народной поэзии во время исполнения обычно получает ударение [100, с. 36]. – В.М.
141 С этой же точки зрения может быть рассмотрен иллюстративный материал А.Х. Востокова, в частности приводимые им примеры:
142 а) “стих[ов] о трех ударенияхˮ [51, с. 139 и 140]:
143 (30)Большая сестра коня вывела, Середняя сестра седло вынесла Меньшая сестра плетку подала.
144 б) “стихов о четырех ударенияхˮ [51, с. 158]:
145 (31)При вольном славном Царе при Иване Васильевиче Когда холост был Царь осударь Иван Васильевич [...]
146 Термин ударение употребляется А.Х. Востоковым не вполне однозначно:
147 “Но когда слова занимают свое место в периоде или в стихе, тогда нередко [...], сливаясь одни с другими как бы в один состав, теряют они либо усиливают свое ударение на счет близьстоящих. Пойдешь ли ты со мною? со мною ли ты пойдешь? ты ли со мною пойдешь? – в первом случае усиливается ударение над словом пойдешь, во втором над словом мною, в третьем над словом ты [речь идет о логическом ударении. – В.М.]; прочие же слова сего предложения лишаются на ту пору своих ударений [едва ли; см. раздел 2.1. – В.М.] [...], на подобие того как бывает в сложных словах с составными частями, из коих только одна сохраняет свое ударение: человеколюбие, благосенолиственный, выработать [имеется в виду лексическое ударение. – В.М.] и пр.ˮ [51, с. 98–99].
148 Думается, что сопоставление стиха: 1) с простым периодом (моноколоном) представляет собой не более чем когнитивную аналогию (ясно, что в одном стихе не может быть ни 3-х, ни тем более 4-х логических ударений); 2) со сложным словом – ложную аналогию (см. раздел 2.1). Определяя понятие просодического периода, А.Х. Востоков [51, с. 99–100] пишет: “Так и целое предложение или период [...] приемлется как бы за одно большое сложное слово, коего составные части должны, по законам единства прозодического, подчиниться одной главнейшей: а сие неиначе произойти может, как с отнятием у них ударений [здесь и далее курсив наш. – В.М.], – признака их отдельности и независимости. Но сия подчиняемость ударений в известном ряду слов (мы назовем оный прозодическим периодом), имеет свои естественные границы: при одном слоге повышаемом или с ударением, можно произнести не более слогов понижаемых или без ударения, как сколько вынесет грудь человеческая, не переводя дыханияˮ.
149 “Прозодический периодˮ явно отождествляется с синтагмой, или “дыхательной группойˮ [103, с. 87], ритм эстетически мотивированный (каковым является ритм акцентного стиха) – с физиологическим28. Заметим также, что ни ритмическое, ни лексическое ударение не могут обратить полнозначное слово, подчиненное другому полнозначному, в клитику (см. раздел 2.1).
28. Сближение таких понятий, как “дыхательные группы, колоны, синтагмыˮ характерно для многих исследователей, в частности для М.Л. Гаспарова [e.g.: 104, c. 204–205].
150 Последователи акцентного подхода “не пришли к полному согласию относительно того, как выявлять и считать ударенияˮ [105, с. 474]. Ввиду сложностей, возникающих при применении акцентной системы, ее аналитического субъективизма и неясности причин, по которым игнорируются безударные слоги [106, с. 74], представляется естественным тот факт, что “[...] некоторые ученые обратились к системе определения метра по числу слогов в колонеˮ [102, с. 67], предпочитая оперировать понятиями силлабического метра и числа слогов в колоне [101, с. 35, 42–48, 51–76]; [107]; [108, с. 18]; [109, с. 161]; [110, с. 102]; [111, c. 19], длинного и краткого колона [110, с. 137] – на том известном основании, что “[...] стихи, близкие по числу слогов, близки и по числу ударений, и наоборот [...]ˮ [6, c. 12].
151 Логично полагать, что слогосчетный анализ не может быть одинаков для всех стихотворных текстов. Для анализа текстов типа (2) целесообразен следующий алгоритм, которому должен быть подчинен счет слогов в стихах:
152 Шаг 1. Выявление типа гетероколона (слабый / сильный), на котором построен текст, посредством слогосчетного анализа. При этом учитываются крайние точки шкалы, т.е. самая короткая и самая длинная строки:
153 (32)а.Во граде было Киеве,8 < … > Взвопил он тут громким голосом:9 “Вы братья, вы братья родимые […]ˮ10 Сестра и братья-разбойники
154 б.Писаря выражаются вдохновенно-изысканно,16 Знакомятся с модистками и переходят на ты,15 < … > Чужие люди толкутся между клетками13 И месят ногами пеструю мазь.10 Саша Черный. На вербе
155 в.По городу бегал черный человек.11 Гасил он фонарики, карабкаясь на лестницу.15 < … > Ах, какой бледный город на заре!10 Черный человечек плачет на дворе.11 А. Блок. По городу бегал черный человек
156 Как видим, все три текста основаны на слабом гетероколоне.
157 Шаг 2. Если текст построен на слабом гетероколоне, следует выявить: 1) слоговой тип колона: а) краткий: от 1 до 6 слогов; б) средний: от 7 до 11; в) длинный: от 12 до 17–20 [112, с. 45–48]; 2) пределы его слогового варьирования, т.е. индекс дисперсии29. В основе текста (32а) лежат колоны средней длины, пределы их слогового варьирования подчинены формуле “9 + / – 1ˮ, в основе текста (32б) – длинные колоны (“13 + / – 3ˮ), в основе тактовика (32в) – длинные (“12,5 + / – 2,5ˮ). В подобных случаях можно говорить о наличии силлабического размера, пусть даже вариативного.
29. Понятие слоговой дисперсии принадлежит Я.Р. Пыльдмяэ [113, с. 94].
158 Слабый гетероколон, в отличие от сильного (см. пример 22), практически не отличается от изоколона, “[…] который состоит из равных колонов, в частности таких, в которых число слогов одинаково либо не очень сильно различаетсяˮ [114, с. 45], ни дефиниционно, ни на слух, ни визуально (т. е. в записи), и становится очевиден лишь при подсчете слогов.
159 Для текстов, основанных на сильном гетероколоне, шаг (2) иррелевантен.
160 Если полагать, что: 1) в “[…] народном стихе стиховые членения совпадают с синтаксическими паузами, это и создает стихˮ [115, c. 191], 2) в библейской поэзии “синтаксические паузы совпадают со стиховыми и строфными паузамиˮ [116, c. IV], то тексты, принадлежащие типу (2), необходимо рассматривать как основанные на колометрической ритмовке, которая и определяет число: а) логически важных слов, а значит, б) ударений в каждом стихе. В основе данных текстов лежит гетероколон; думается, именно по этой причине в библейских псалмах при доминировании 4-ударных стихов встречаются стихи, содержащие и 1, и 5 ударений [117, c. 37–38], в былинах же при доминировании 3-ударных стихов “[…] встречаются строки, содержащие одно, два, четыре и пять главных ударений […]ˮ [118, c. 307]:
161 (33)Пришел тут к ним калика перехожей,[4] Ла́патки на нем семи шелков, [4]Подковырены чистым серебром, [3]Личико унизано красным золотом, [4]Шуба соболиная долгополая, [3]Шляпа сорочинская земли греческой в тридцать пуд.[6] Алеша Попович (Сб. Кирши Данилова)
162 Тексты, в которых принцип равноударности стихов нарушен, характеризуются как не соответствующие условиям акцентного стихосложения [119, c. 199]. Если принять эту точку зрения, то понятие акцентного стиха следует отнести к текстам, основанным на слабом гетероколоне. Следствием применения этой фигуры являются: а) приблизительная равнословность (см. примеры 32б-в), отсюда понятие словесного метра [110, c. 102]; б) приблизительная равноударность, что вытекает из (а); в) низкий индекс слоговой дисперсии30. Однако признак (а), а значит, и признак (б) не являются типовыми (см. пример 32а); казалось бы, наиболее надежен признак (в), но критерии отличия низкого индекса дисперсии от высокого субъективны, в силу чего отказываться от признаков (а), (б) нецелесообразно.
30. Еще Р. Лоус, анализируя слоговой объем стихов в библейской поэзии (6–7 краткие и 12–14 длинные), отметил, что они “не очень значительно по длине между собою разнятсяˮ [116, c. 28].
163 В основу понятийного аппарата акцентного стихосложения легли принципы приблизительной равноударности и равнословности строк. Если данные принципы, подвергнутые в современной научной литературе небезосновательной критике, все-таки принять, то их следует:
164 1. Отнести к текстам типа (2), основанным на приблизительном равенстве строк по числу лексических ударений. Отнесение к сфере акцентного стихосложения дольников, т.е. текстов типа (1), построенных на стопном ритме и метрическом ударении, лишит классификацию единого основания.
165 2. Дополнить условием низкой слоговой дисперсии строк [120, c. 28], а значит, облигаторной связью: а) со слабым гетероколоном; б) с определенным вариативным силлабическим размером. Соответственно, к сфере акцентного стихосложения не могут быть отнесены тексты, основанные на сильном гетероколоне, в частности верлибр, для которого характерен высокий индекс дисперсии и который тем не менее нередко относят к указанной сфере. С этой точки зрения вызывают сомнение: а) трактовка верлибра как варианта акцентного стиха [121, c. 272] или “лишенного рифмы акцентного стиха с колеблющимся (в диапазоне большем чем +/–1) и непредсказуемым числом ударений в стихеˮ [122, c. 390]; б) целесообразность попыток применить подсчет “реально-ударны[х] слог[ов] стихаˮ не только к дольнику, но и к верлибру [113, c. 88]. Думается, правы ученые, полагающие, что верлибр представляет собой текст, “[…] в котором произвольно количество ударных и безударных слоговˮ [123, c. 137].
166

5. Заключение

При разведении метрического и лексического ударений следует учитывать 2 параметра: 1) функциональный (см. пункты 1–2); 2) позиционный (пункт 3).

167 1. В практике метрического анализа необходимо различать атонирование и приглушение. Объектом первого является компонент фонетического слова, при выявлении которого следует применять 3 критерия: 1) комбинаторный: объединяются полнозначная и неполнозначная единицы; 2) фонологические: а) объединение обладает одним лексическим ударением; б) потенциально ударный гласный в акцентно несамостоятельной единице подвергается редукции, т. е. утрате длительности (что релевантно для фонем /и/, /ы/, /у/) либо и длительности, и качества (для фонем /е/, /а/, /о/). Два полнозначных слова не могут составить фонетическое слово, поскольку ни одно из них не может утратить лексическое ударение, а значит, подвергнуться атонированию. Соответственно, под атонированием следует понимать утрату лексического ударения одним из компонентов фонетического слова, под приглушением – не сопровождаемое качественной редукцией сокращение лексически ударного гласного в одной полнозначной единице при другой полнозначной. Как атонирование, так и приглушение выполняют кульминативную функцию.
168 2. Функция метрического ударения – «“прояснение” метра» при скандовке [31, c. 128]. Скандовка представлена рядом типов. Следует различать:
169 2.1. Два комбинаторных типа:
170 2.1.1. Симметричный (изотонический), предполагающий сочетание стоп одного типа, а значит, расстановку метрических ударений через равное число слогов: через 1 начиная с 1-го (хорей) или со 2-го (ямб); через 2 начиная с 1-го (дактиль), со 2-го (амфибрахий) или с 3-го (анапест).
171 2.1.2. Асимметричный (гетеротонический), предполагающий сочетание разнотипных стоп, а значит, расстановку метрических ударений через 1 или 2 слога. К этому типу традиционно относится скандовка гекзаметра, имеющего, как известно, структуру дольника либо логаэда. Поскольку для данного комбинаторного типа релевантны и скандовка, и понятие стопы, логичной следует считать позицию специалистов (А.А. Илюшина, Д.В. Кузьмина, В.А. Плунгяна и др.), считающих понятие стопы применимым к дольнику.
172 2.2. Две сферы действия скандовки:
173 2.2.1. Эксперимент, производимый с целью определить размер стиха.
174 2.2.2. Живую речь, где скандовка используется: а) как техника индивидуального исполнения, которую применяют поэты, рэперы, дети; б) как групповая исполнительская техника, применяемая участниками массовых акций. В живой речи наблюдаются оба типа (3.1.1) и (3.1.2).
175 С учетом указанных фактов не может быть принято типовое ограничение скандовки: а) комбинаторным типом (3.1.1); б) сферой действия (3.2.1).
176 3. Метрические ударения могут:
177 3.1. Вступать в позиционный конфликт с лексическими; чем больше таких слов, тем ближе текст к жанру яжелбицких стихов.
178 3.2. Совпадать с лексическими в позиционном и квантитативном отношениях, что имплицирует отсутствие пиррихиев; в случае полноударности каждое метрическое ударение оказывается поддержано лексическим.
179 3.3. Совпадать с лексическими в позиционном, но не в квантитативном плане. Здесь противостоят два случая: 1) метрических ударений меньше, чем лексических, что приводит к возникновению спондея; 2) метрических ударений больше, чем лексических, что приводит к возникновению пиррихиев. Следовательно, под пиррихием необходимо понимать стопу, в которой в процессе скандовки метрическое ударение не поддержано лексическим. С этой точки зрения следует считать: 1) несовместимыми феноменами: а) метрическое ударение как понятие скандовки; б) пиррихий, способный к существованию лишь вне скандовки; 2) неприемлемым понимание пиррихиев как пропусков метрических ударений в силу того факта, что метрическое ударение, подчиненное жесткой процедуре скандовки, не может быть пропущено.
180 4. При разведении дольника и акцентного стиха целесообразно учитывать не только объем междуударных интервалов, но и характер ударения: а) метрическое (дольник); б) лексическое (акцентный стих). При расширительном понимании ударения классификация форм акцентного стихосложения оказывается лишенной единого логического основания.

References

1. Dionysii Halicarnassensis De admiranda vi dicendi in Demosthene // Dionysii Halicarnassensis Opera omnia graece et latine. Vol. VI. Lipsiae, 1777. P. 953–1169.

2. Marii Victorini Artis grammaticae libri IIII // Grammatici latini. Vol. VI. Lipsiae, 1874. P. 1–184.

3. R. Bentleii De metris Terentianis σχεδίασμα [1726] // M. Acci Plauti Rudens / Ed. F. V. Reizius. Lipsiae: Apud Schwickertum, 1826. P. 75–98.

4. Foster J. An essay on the different nature of accent and quantity, with their use and application in the English, Latin and Greek languages / Ed. 2. Eton: J. Pote, 1763. 448 p.

5. Morell T. Lexicon graeco-prosodiacum. Pars prior. Cantabrigiae: Typis academicis excudit J. Smith, 1815 [1762]. 1148 p.

6. Gasparov M.L. Sovremennyj russkij stikh. M.: Nauka, 1974. 486 s.

7. Kholshevnikov V.E. Osnovy stikhovedeniya. Izd. 5-e. M.: Akademiya, 2004 [1962]. 208 s.

8. Zhirmunskij V.M. Vvedenie v metriku. L.: Academia, 1925. 286 s.

9. Gasparov M.L. Statisticheskoe obsledovanie russkogo bylinnogo stikha [1969] // Zhivaya starina. 2005. № 1. S. 51–52.

10. Zaliznyak A.A. Drevnerusskie ehnklitiki. M.: Yazyki slav. kul'tur, 2008. 280 s.

11. Yakobson R.O. Opyt fonologicheskogo podkhoda k istoricheskim voprosam slavyanskoj aktsentologii // American contributions to the 5th international congress of Slavists. The Hague, 1963. P. 153–178.

12. Kasevich V.B., Yagunova E.V. Udarenie i foneticheskoe slovo v russkom yazyke // Problemy sotsio- i psikholingvistiki. Vyp. 3. Perm', 2003. S. 19–25.

13. Tomashevskij B.V. Ritmika 4-kh'-stopnago yamba po nablyudenіyam' nad' stikhom' “Evgenіya Onѣginaˮ // Pushkin' i ego sovremenniki. Vyp. 29 30. Pg., 1918. S. 144–187.

14. Bryusov V.Ya. Stikhotvornaya tekhnika Pushkina [1915] // Bryusov V. Ya. Stikhotvornaya tekhnika Pushkina. M.: URSS, 2010. S. 61–98.

15. Pil'schikov I. Zasedanie Moskovskogo lingvisticheskogo kruzhka 1 iyunya 1919 g. // Revue des études slaves. Vol. 88. 2017. № 1/2. R. 151–175.

16. Kvyatkovskij A. Poehticheskij slovar'. M.: Sov. ehntsiklopediya, 1966. 376 s.

17. Tomashevskij B.V. Problema stikhotvornogo ritma // Literaturnaya mysl'. II. Petrograd, 1923. S. 124–140.

18. Bitsilli P.M. Ehtyudy o russkoj poehzii. Praga: Plamya, 1926. 285 s.

19. Taranovskij K.F. Chetyrekhstopnyj yamb Tarasa Shevchenko [1954] // Taranovskij K. F. Russkie dvuslozhnye razmery. M., 2010. S. 445–494.

20. Hartman Ch. Accent // Handbook of poetic terms. Princeton, 2016 [1965]. P. 1–3.

21. Tomashevskij B.V. Teoriya literatury. Poehtika. M.: Aspekt Press, 1996. 334 s.

22. Bogomolov N.A. Kratkoe vvedenie v stikhovedenie. M.: MGU, 2017. 82 s.

23. Prisciani De duodecim versibus Aenidos principalibus ad pueros // Prisciani Opera minora. Lugduni, 1818. P. 3–154.

24. Claudii Claudiani Opera omnia. Volumen posterius. Parisiis: Didot, 1824. 360 p.

25. Maximi Victorini De ratione metrorum // Grammatici latini. Vol. VI. Lipsiae, 1874. P. 216–228.

26. Terentiani Mavri De litteris de syllabis de metris // Grammatici latini. Vol. VI. Lipsiae, 1874. P. 313–413.

27. Λογγίνου Σχόλια // Scriptores metrici graeci. Vol. I. Lipsiae, 1866. P. 95–226.

28. Dionysii Halicarnassensis De compositione verborum. Lipsiae: In libraria Weidmannia, 1808. 683 p.

29. Die Metaphysik des Aristoteles. Bd. I. Tübingen: Fues, 1847. 301 p.

30. Skinner S. Etymologicon Linguae Anglicanae. Londini: Roycroft, 1671. B/u s.

31. Silii Italici Punica. Stutgardiae: Teubner, 1987. 528 p.

32. J.-H. Alstedii Encyclopaedia. Herbornae: Typis C. Corvini, 1630. 1216 p.

33. Stormonth J. The dictionary of English inflected words. London: Nimmo, 1877. 362 p.

34. F P. Scansion // Handbook of poetic terms. Princeton, 1986 [1965]. P. 250–251.

35. Powell J., Halperin M. Accent on meter. Urbana: National council of teachers of English, 2004. 167 p.

36. Bukhshtab B.Ya. O strukture russkogo klassicheskogo stikha // Uchen. zap. Tart. gos. un-ta. Vyp. 236. Trudy po znakovym sistemam, IV. Tartu, 1969. S. 386–408.

37. Taranovskij K.F. Russkie dvuslozhnye razmery [1953] // Taranovskij K. F. Russkie dvuslozhnye razmery. M., 2010. S. 13–366.

38. Artobolevskij G.V. Kak chitat' Pushkina. M.: Krest'yanskaya gazeta, 1940. 87 s.

39. Tomashevskij B. Kratkij kurs poehtiki. M.-L.: Gos. izd-vo, 1928. 132 s.

40. Vorob'ev P.G. Metodika shkol'nogo stikhovedeniya // Izuchenie stikhoslozheniya v shkole / Red. L.I. Timofeev. M., 1960. S. 150–208.

41. Tomashevskij B. Russkoe stikhoslozhenie. Petrograd: Academia, 1923. 156 c.

42. Venerable Bede. De arte metrica // The complete works of Venerable Bede. Vol. VI. London, 1843. P. 40–79.

43. Timofeev L. I. Problemy stikhovedeniya. M.: Federatsiya, 1931. 227 c.

44. Belyj A. Ritm kak dialektika i “Mednyj Vsadnikˮ. M.: Federatsiya, 1929. 279 s.

45. Rudnev P. A. Vvedenie v nauku o russkom stikhe. T. 1. Tartu: Izd-vo Tart. gos. un-ta, 1989. 120 s.

46. Lotman Yu. M. Analiz poehticheskogo teksta. L.: Prosveschenie, 1972. 271 s.

47. N. N. Versifikatsiya // Ehntsiklopedicheskij leksikon'. T. 9. SPb., 1837. S. 501–518.

48. Korsh' F. O russkom' narodnom' stikhoslozhenii. SPb.: Tipografiya imperat. akademii nauk', 1901. 124 s.

49. Westphal R. Elemente des musikalischen Rhythmus mit besonderer Rücksicht auf unsere Opern-Musik. Erster Theil. Jena: Hermann Costenoble, 1872. 240 s.

50. Yakobson R. O. Ob odnoslozhnykh slovakh v russkom yazyke [1964] // Slavic poetics. Essays in honor of Kiril Taranovsky. The Nague & Paris, 1973. P. 239–252.

51. Opyt' o russkom' stikhoslozhenii. Sochin. A. Vostokovym'. Izd. 2-e. SPb.: Pechatano v' Morskoj Tipografii, 1817 [1812]. 167 s.

52. Maurus Rabanus. Excerptio de Arte grammatica Prisciani // Opera omnia. T. 5. Lutetiae Parisiorum, 1864. P. 613–677.

53. “Arzamasˮ. Kn. 1-ya. M.: Khudozhestvennaya literatura, 1994. 606 s.

54. Shapir M. I. Metrum et rhythmus sub specie semioticae // Shapir M. I. Universum versus: Yazyk – stikh – smysl v russkoj poehzii XVIII – XX vekov. Kn. 1-ya. M., 2000. S. 91–130.

55. Tomashevskij B. V. Stilistika i stikhoslozhenie. M.: Uchpedgiz, 1959. 534 s.

56. Gasparov M. L. Ocherk istorii evropejskogo stikha. M.: Fortuna Limited, 2003 [1989]. 272 s.

57. Gasparov M. L. Legkij stikh i tyazhelyj stikh // Gasparov M. L. Izbrannye trudy. T. III. M., 1997. S. 196–213.

58. Ehtkind E. G. Razgovor o stikhakh. M.: Detskaya literatura, 1970. 242 s.

59. Shapir M. I. “Versusˮ vs “prosaˮ: prostranstvo-vremya poehticheskogo teksta // Shapir M. I. Universum versus. Kn. 1-ya. M., 2000. S. 36–75.

60. Shapir M. I. U istokov russkogo chetyrekhstopnogo yamba: genezis i ehvolyutsiya ritma // Shapir M. I. Universum versus. Kn. 1-ya. M., 2000. S. 131–160.

61. Plésent Ch. Le Culex. Etude sur l'alexandrinisme latin. Paris: Klincksieck, 1910. 502 p.

62. Yakobson R. Retrospektivnyj obzor rabot po teorii stikha // Yakobson R. Izbr. raboty. M., 1985. S. 239–269.

63. Martinius P. The key of the Holy Tongue. Amsterdam: Printed for C. P., 1645. 192 p.

64. Shapir M. I. Ritm i sintaksis lomonosovskoj ody // Shapir M. I. Universum versus. Kn. 1-ya. M., 2000. S. 161–186.

65. Trediakovskij V. K. Sposob k slozheniyu rossijskikh stikhov [1752] // Sochineniya i perevody kak stikhami, tak i prozoyu. M., 2009. S. 69–99.

66. Zhirmunskij V. M. Teoriya stikha. L.: Sov. pisatel', 1975. 664 s.

67. Shtokmar M. P. O stikhovoj sisteme Mayakovskogo // Tvorchestvo Mayakovskogo. M., 1952. S. 258–312.

68. Baevskij V. S. Kommentarij // Yu. M. Lotman i tartusko-moskovskaya semioticheskaya shkola. M., 1994. S. 247–257.

69. Kholshevnikov V. E. Suschestvuet li stopa v russkoj sillabo-tonike? // Problemy teorii stikha. L.,1984. S. 58–66.

70. Fabb N., Halle M. Meter in poetry. New York: Cambridge Univ. Press, 2008. 312 p.

71. Gasparov M. L. Taktovik v russkom stikhoslozhenii 20 veka // Voprosy yazykoznaniya. 1968. № 5. S. 79–90.

72. Belov A. M. Fenomen kvantitativnoj ritmiki v sovremennykh fonologicheskikh teoriyakh // Voprosy yazykoznaniya. 2010. № 5. S. 25–43.

73. Ilyushin A. A. Russkoe stikhoslozhenie. M.: Vysshaya shkola, 2004 [1988]. 240 s.

74. Kuz'min D. V. Istoriya russkogo monostikha: Dis. ... kand. filol. nauk. Samara, 2004. 285 s.

75. Ecke J. Innovation and identity in Scottish alliterative verse // Medievalia et Humanistica. 41. Lanham, 2016. P. 169–194.

76. Gasparov M. L. Stopa // Literaturnaya ehntsiklopediya terminov i ponyatij. M., 2001. Stb. 1039.

77. Sel'vinskij I. Studiya stikha. M.: Sov. pisatel', 1962. 346 s.

78. Timofeev L. I. Osnovy teorii literatury. M.: Prosveschenie, 1976 [1959]. 448 s.

79. Gasparov M. L. O ritmike russkogo trekhudarnogo dol'nika // Simpozium po strukturnomu izucheniyu znakovykh sistem. M., 1962. S. 143–146.

80. Gasparov M. L. Statisticheskoe obsledovanie russkogo trekhudarnogo dol'nika // Teoriya veroyatnostej i ee primeneniya. T. 8. 1963. Vyp. 1. S. 102–108.

81. Gasparov M. L. Russkij narodnyj stikh i ego literaturnye imitatsii // Gasparov M. L. Izbr. trudy. T. III. M., 1997. S. 54–131.

82. Zhirmunskij V. M. Vvedenie v literaturovedenie. SPb.: Izd-vo Sankt-Peterb. un-ta, 1996. 438 s.

83. Gasparov M. L. Russkij stikh nachala XX v. v kommentariyakh. M.: Fortuna Limited, 2001 [1993]. 288 s.

84. Smit Dzh. Stikhoslozhenie russkoj ehmigrantskoj poehzii 1971–1980 gg. // Smit Dzh. Vzglyad izvne. Stat'i o russkoj poehzii i poehtike. M., 2002. S. 237–250.

85. Karpov A. S. Ritmicheskaya organizatsiya stikha // Izuchenie stikhoslozheniya v shkole / Red. L. I. Timofeev. M., 1960. S. 21–58.

86. Bol'shaya shkol'naya ehntsiklopediya / Sost. P. Koshel'. M.: Olma-Press, 2002. 541 s.

87. Gasparov M. L. Russkij stikh. Ch. 2. Daugavpils: Daug. ped. in-t, 1989 [1987]. 94 s.

88. Golovenchenko F. M. Vvedenie v literaturovedenie. M.: Vysshaya shkola, 1964. 318 s.

89. Kozhinov V. V. Kak pishut stikhi. M.: Algoritm, 2001 [1970]. 320 s.

90. Isachenko A. V. Iz nablyudenij nad novoj rifmoj // Slavic poetics: essays in honor of Kiril Taranovsky. The Hague–Paris, 1973. S. 203–230.

91. Plungyan V. A. Pisal li Esenin “eseninskim dol'nikomˮ? // Fonetika i nefonetika. K 70-letiyu S. V. Kodzasova / Red. A. V. Arkhipov i dr. M., 2008. S. 766–776.

92. Shengeli G. Tekhnika stikha. M.: Goslitizdat, 1960 [1940]. 312 s.

93. Panov M. V. Ritm i metr v russkoj poehzii // Panov M. V. Trudy po obschemu yazykoznaniyu i russkomu yazyku. T. 2. M., 2007. S. 387–422.

94. Ley J. Grundzüge des Rhythmus, des Vers- und Strophenbaues in der hebräischen Poesie. Halle: Buchhandlung des Waisenhauses, 1875. 266 s.

95. Coniectura de metro Hebraeorum antiquo, publice proposita a K. G. Anton. Lipsiae: Ex officina Langenhemia, 1770. 78 p.

96. Skvoznikov V. D. Lirika // Teoriya literatury. T. 2. M., 1964. S. 173–237.

97. Tomashevskij B. V. Stikh i yazyk. M.-L.: Goslitizdat, 1959. 470 s.

98. Gasparov M. L. Aktsentnyj stikh rannego Mayakovskogo // Uchen. zap. Tart. gos. un-ta. Vyp. 198. Trudy po znakovym sistemam. III. Tartu, 1967. S. 324–360.

99. Polivanova D. K. Vzaimodejstvie formal'nykh parametrov stikha s aktsentnymi i morfologicheskimi kharakteristikami slova (na materiale daktilicheskoj klauzuly v russkoj poehzii pervoj treti KhKh veka): Dis. … kand. filol. nauk. M., 2015. 198 s.

100. Bejli Dzh. Tri russkikh liricheskikh razmera. M.: Yazyki slavyanskoj kul'tury, 2010 [1993]. 584 s.

101. Freedman D. Pottery, poetry, and prophecy. Winona Lake: Eisenbrauns, 1980. 376 p.

102. Goh S. The basics of Hebrew poetry. Eugene: Cascade Books, 2017. 226 p.

103. Scherba L. V. Fonetika frantsuzskogo yazyka. M.: Vysshaya shkola, 1963 [1937]. 308 s.

104. Gasparov M. L. Sintaksis sintagm v stikhe i proze // Gasparov M. L. Lingvistika stikha. Analizy i interpretatsii. M., 2012. S. 204–218.

105. McConnell W. Meter // Dictionary of the Old Testament. Downers Grove & Nottingham, 2008. P. 472–476.

106. Waldman N. The recent study of Hebrew. Cincinnati: Eisenbrauns, 1989. 464 s.

107. Culley R. Metrical analysis of classical Hebrew poetry // Essays on the ancient semitic world. Toronto, 1970. P. 12–28.

108. Stuart D. Studies in early Hebrew meter. Missoula: Scholars Press, 1976. 245 p.

109. Halle M., McCarthy J. The metrical structure of Psalm 137 // Journal of Biblical literature. Vol. 100. 1981. № 2. P. 161–167.

110. Cross F. From epic to canon. Baltimore: J. Hopkins Univ. Press, 2000 [1998]. 280 p.

111. Stuart D. Old Testament exegesis. Ed. 3. Louisville: Knox, 2001 [1980]. 179 p.

112. Vetteri I. Periodologia. Lubecae: Sumptibus I. Schmidii, 1744. 158 p.

113. Pyl'dmyaeh Ya. R. Tipologiya svobodnogo stikha // Uchen. zap. Tart. gos. un-ta. Vyp. 422. Trudy po znakovym sistemam, IX. Tartu, 1977. S. 85–98.

114. Kirchmann J. Rudimenta rhetoricae. Cellis: Typis A. Holweinii, 1661. 144 p.

115. Protokol zasedaniya Moskovskogo lingvisticheskogo kruzhka 26 fevr. 1923 g. // Philologica. Vol. 1. 1994. S. 191–201.

116. Isaiah: a new translation; with a preliminary dissertation, and notes, critical, philological, and explanatory. By R. Lowth. London: Printed for Th. Tegg, 1835 [1778]. 496 p.

117. Fokkelman, J. Reading Biblical poetry. Louisville & London: Knox, 2001. 243 p.

118. Bejli Dzh. Est' li v russkom ehpose trekhudarnyj aktsentnyj stikh? // Slavyanskij stikh. M., 2001. S. 303–315.

119. Levin Yu. I. B. Pasternak // Levin Yu. I. Izbr. trudy. M., 1998. S. 156–208.

120. Lowth R. De sacra poesi Hebraeorum. Oxonii: E Typographeo Clarendoniano, 1753.

121. Silkin J. The life of metrical and free verse in 20th-century poetry. New York: Palgrave Macmillan, 1997. 423 p.

122. Son'kin V. V. Traditsionnyj stikh v kontekste sovremennoj russkoj poehzii // Slavyanskij stikh. Vyp. VIII. M., 2009. S. 390–393.

123. Timofeev L. I., Vengerov N. P. Kratkij slovar' literaturovedcheskikh terminov. M.: Uchpedgiz, 1963 [1952]. 192 s.