Mantra and Sutra as a Form of Construction of Ancient Indian Texts of Different Functional Orientations
Table of contents
Share
Metrics
Mantra and Sutra as a Form of Construction of Ancient Indian Texts of Different Functional Orientations
Annotation
PII
S241377150010945-2-1
DOI
10.31857/S241377150010945-2
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Oksana A. Voloshina 
Affiliation: Lomonosov Moscow State University
Address: Russian Federation, Moscow
Pages
12-23
Abstract

The article is devoted to the analysis of mantra and sutra as verbal formulas for the construction of texts that function differently in Ancient Indian society. If mantra is a verbal component of a religious ritual, then sutra is used as a form of constructing a scientific and philosophical text. The repetition of a rhythmically organized mantra allows you to focus on the subject of meditation, to turn to the object of mystical contemplation, while a logical sequence of sutras conveys a scientific idea of the object of study. Along with mantra and sutra, the terms yantra and tantra are also analyzed, meaning the techniques of a visual instrument for meditation and a complex philosophical and religious symbolic text. The pragmatics of the text, the possibility of its functioning in different types of discourse (for example, ritual and scientific) gave rise to various formal methods of constructing texts of Ancient India.

Keywords
mantra, sutra, yantra, tantra, sacred and scientific texts of Ancient India
Received
29.09.2020
Date of publication
29.09.2020
Number of characters
37020
Number of purchasers
2
Views
74
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article
100 RUB / 1.0 SU
Whole issue
880 RUB / 16.0 SU
All issues for 2020
4224 RUB / 84.0 SU
1 Древнеиндийская вербальная культура разработала особые формальные механизмы создания текстов, функционирующих в религиозном и научном дискурсе. Для воплощения различного содержания были созданы особые формы – своеобразные вербальные формулы, которые формировали тексты самой своей структурой. В статье предлагается рассмотреть мантры и сутры как жанрово-стилистические характеристики текстов шрути и смрити. Сходное морфемное строение (а именно наличие инструментального суффикса -tra в словах мантра и сутра) позволяет включить в этот ряд термины янтра и тантра, которые, как будет показано дальше, также используются для обозначения особых приемов создания текстов.
2 Разные формально-стилистические механизмы формировали тексты шрути и смрити: ведущим жанром литературы смрити была сутра (sūtra), тогда как гимны (sūkta) и мантры (mantra) составляли тексты шрути. Если тексты смрити были по преимуществу прозаические, то священные гимны и мантры имели сложную ритмическую организацию, присущую поэтическим древнеиндийским текстам. Далее мы будем разбирать семантико-фонетическую архитектонику гимнов Ригведы, однако все отмеченные особенности организации текста присущи и мантрам, поскольку мантры – это фрагменты священного гимна, посвященные конкретным божествам.
3 Согласно индийской традиции шрути (çruti – букв. услышанное Откровение, воспринятое знание) – это воплощение вечного знания, безначального и бесконечного, предшествующего созданию мира. Священные тексты шрути не были созданы людьми, но были услышаны (çru) мудрецами риши (ṛṣi) и переданы (транслированы) в мир. Важно обратить внимание на то, что провидцы услышали божественное слово, ведь поэтические гимны четырех священных самхит (главная из которых Ригведа) были порождены ритмом вселенной, вибрация космоса созвучна их постоянному повторению. Очевидно, что при таком понимании ритмическая организация сакрального гимна приобретала особую роль. Стихотворные размеры, фонетическая архитектоника текстов шрути, специальные приемы, использующие звуковую аранжировку (аллитерацию, ассонанс и др.), оказывались фундаментом построения звучащего гимна.
4 Древнейшие ведийские тексты широко использовали приемы звуковой игры, при которой определенные сочетания звуков повторялись в разных словах гимна, перекликались друг с другом, создавая “звуковоеˮ поле, кодирующее на фонетическом уровне ключевое слово гимна (часто это имя бога, которому посвящен гимн). Обыгрывание ключевого слова гимна в созвучиях соседних слов создавало особую фонетическую организацию сакрального текста, ведь именно звучание гимна получало особую значимость в контексте культуры устной трансляции древнеиндийских текстов.
5 Впервые на эту особенность индийских гимнов обратил внимание швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр. Он писал о приеме “созвучийˮ – обыгрывании звукового состава ключевого слова (или слов) гимна путем звуковых перекличек: “Можно взять почти любой гимн наудачу и убедиться в том, что, например, гимны, посвященные Agni, представляют собой как бы целый ряд каламбурных созвучий, например, таких как giraḥ (песни), aṅga (соединение) и т.п., что свидетельствует о главной заботе автора – подражать словам священного имениˮ [1, c. 640]. Такая кодировка главного слова на уровне звуков способствовала развитию внимания к звуковой стороне гимна, к возникновению рефлексии над артикуляционными и акустическими особенностями звуков санскрита. “Поэт полностью отдавался звуковому анализу слов, который становился его обычным занятиемˮ [1, с. 639].
6 Примеров на кодировку ключевого слова гимна в самхитах можно найти множество, в любом гимне Ригведы используются в большей или меньшей степени средства звуковой изобразительности и стилистической маркированности. В качестве примера можно привести седьмой гимн из первой мандалы Ригведы:
7 índram   íd   gāthíno   br̥hád   índram   arkébhir   arkíṇaḥ  / índraṃ   vā́īr   anūata  // (1)
8 Ведь это Индру громко – певцы,Индру – восхвалениями восхвалители,Индру призвали голоса índra   íd   dháryoḥ   sácā   sámmiçla   ā́   vacoyújā  / índro   vajrī́   hiraṇyáya  // (2)
9 Это Индра связан с парой буланых коней.(Пусть) с(нарядит своих коней), запрягаемых словом,Индра-громовержец, золотистый! índro   dīrghā́ya   cákṣasa   ā́   sū́rya   rohayad   diví  / ví   góbhir   ádrim   airayat  // (3)
10 Индра поднял солнце на небо,Чтоб долго можно было видеть (его).Он расколол скалу с коровами (в ней).    índra   vā́jeṣu   no   'va   sahásrapradhaneṣu   ca  / ugrá   ugrā́bhir   ūtíbhiḥ  // (4) О Индра, помоги нам в состязаниях за награду,И (там), где добыча – тысяча,Сильный, с сильными подкреплениями!
11 índraṃ   vayám   mahādhaná   índram   árbhe   havāmahe  / yújaṃ   vr̥tréṣu   vajríam  // (5)Индру призываем мы в великой битве,Индру – в малойКак союзника при избиении врагов, (как) громовержца.   no   vr̥ṣann   amúṃ   carúṃ   sátrādāvann   ápā   vr̥dhi  / asmábhyam   ápratiṣkutaḥ  // (6)О бык, тот котелок с едой,О (ты,) дающий сполна, раскрой для нас,(Ты,) не встречающий сопротивления! tuñjé-tuñje   yá   úttare   stómā   índrasya   vajríaḥ  / ná   vindhe   asya   suṣṭutím  // (7)В каких порывах (вздымаются) высокоХвалы Индре-громовержцу Нет у меня недостатка в восхвалении его! vŕ̥ā   yūthéva   váṃsagaḥ   kr̥ī́r   iyarty   ójasā  / ī́çāno   ápratiṣkutaḥ  // (8)Словно могучий бык – стада,С силой гонит он народы,Властный, не встречающий сопротивления. yá   ékaç   carṣaṇīnā́   vásūnām   irajyáti  / índraḥ   páñca   kṣitīnā́m  // (9)Кто один над людьми,Над богатствами царствует,Индра – над пятью поселениями (племен), – índraṃ   vo   viçvátas   pári   hávāmahe   jánebhyaḥ  / asmā́kam   astu   kévalaḥ  // (10) (Этого) Индру для вас мы призываемОтовсюду вокруг, (прочь) от всех племен –Да будет он только наш! [2, с. 10–11].
12 В этом гимне, посвященном Индре, ключевым словом является имя бога, которое встречается в тексте 12 раз, причем чаще всего имя Индры начинает паду – стихотворную строку. В других словах в самых разных комбинациях повторяются отдельные звуки и сочетания звуков, образующие имя Индры: ádrim , irajyáti , vindhe и др., благодаря чему ассоциации позволяют услышать отзвуки главного слова в других словах текста.
13 В частности, частицы могут играть роль музыкального ключа, настраивающего тональность гимна, поскольку в частицах встречаются звуки, созвучные с именем божества. В гимнах Индре такую функцию выполняет частица id даже, как раз, действительно и т.п. В нашем примере эта частица встречается дважды – в первом и во втором стихе.
14 Таким образом, ключевое слово оказывается основой фонетической игры в гимне, формируя многочисленные семантико-фонетические отсылки к другим словам священного текста. «Анаграмматическое ключевое слово – своеобразная воронка, втягивающая в себя разрозненные “осколкиˮ других слов, звуковой и, очевидно, семантический “узелˮ текста» [3, с. 312].
15 Изобразительный уровень гимна отличается полифоничностью – в нем может звучать несколько звуковых тем, хотя доминирует, как правило, одна. В частности, мы видим, например, что Индра называется громовержцем, владельцем ваджры (слово vajrа встречается в гимне трижды – во 2, 5 и 7 стихе), однако фонетический облик слова многократно резонирует звуковыми повторами. Индра называется vŕ̥an (бык), что обыгрывается не только на фонетическом уровне повторением начального звука слова, но и на семантическом – Индра, гонящий стада (народы), побеждающий врагов ( vr̥tréṣu – отсылка к победе над Вритрой (vr̥trа – (n) преграда, препятствие; (m) враг; Вритра)), расколовший скалу ( ádri ) и выпустивший коров-божественную речь (не случайно кони Индры характеризуются как запрягаемые словом vacoyújā ).
16 Таким образом, текст гимна оказывается сплетенным причудливым образом из созвучий, вызывающих не только фонетические, но и семантические ассоциации, а фонетическая архитектоника создает не только звучащую материю гимна, но и поддерживает его семантику. “Слова, сплетенные (или только приближенные одно к другому) своими звуками, сближаются и сплетаются также и смыслами или частью своих смыслов. Пламень начинает пениться, бокалы голубеть, невод становится неведомым, или, выражаясь менее картинно, смыслы этих шести или четырех этих слов образуют общее слабо расчлененное смысловое пятно, переставая быть смыслами слов и становясь смыслами их звучаний… Поэтическая речь родится еще до словосочетаний и слов, в сумбуре начинающейся речи, в словесных звуках будущей поэзииˮ [4, с. 110]. Звуковые повторы, переплетаясь как разноцветные нити, складывались в узор поэтического текста, однако цветовая гамма гимна была подчинена главным семантическим идеям текста.
17 Помимо очевидной функции звукового повтора – механического накопления (аккумуляции), усиления эффекта от конкретного звучания ( tuñjé-tuñje   yá   úttare , índram   íd   gāthíno ), а также создания этимологических фигур путем повтора однокоренных слов ( arkébhir   arkíṇaḥ , ugrá   ugrā́bhir   ūtíbhiḥ ), звуковые повторы оказываются композиционным приемом, структурирующим ткань гимна. Повторы сочетаний звуков или даже отдельных звуков в разных падах стиха служат при этом опорами звучащего текста.
18 Очевидно, что повторяющееся 12 раз имя Индра – фонетическая тема гимна, но и менее заметные звуковые повторы поддерживают заданную ключевым словом тему. Так, в первом стихе встречаются гласные а, ā, i, ī e, ū, , причем три последние гласные используются лишь по одному разу, а вся вокалическая нагрузка падает на гласные a и i (долгие и краткие).
19 índram   íd   gāthíno   br̥hád   índram   arkébhir   arkía  / índra   vā́īr   anūata
20 Краткий а встречается в исследуемом отрывке 10 раз, долгий ā – 2 раза, краткий i – 8 раз и всего однажды долгий ī; в середине второй пады мы находим гласный е, в конце первой пады слоговой , а в конце последней пады – долгий ū. Гласный е в санскрите как гласный среднего подъема дифтонгического происхождения в случаях сандхи появляется на месте слияния гласных а (нижнего подъема) и i (верхнего подъема), неслучайно ударный гласный е обнаруживается в середине средней пады – в самом центре стиха. Гласные и ū образуют кольцевую композицию, выступая предпоследними гласными первой и третьей пады. Ограниченная звуковая гамма позволяет высказать предположение о зашифрованности вокалической структуры имени Индра в первом стихе гимна. Интересно отметить, что ударный гласный i является ритмической опорой, поскольку встречается в первом стихе 6 раз, тогда как краткий а, долгий ā, е и долгий ū – по одному разу. Стоит заметить, что преобладание простых гласных из имени Индры (a и i) характерно и для других стихов гимна.
21 Конструкция из повторяющихся гласных формирует вокалическую структуру гимна, но и повтор согласных звуков также выстраивает дополнительные опоры сложной звуковой архитектоники текста. Например, звонкие придыхательные bh и dh создают причудливый фонетический орнамент в шести стихах гимна:
22 índram   íd   gāthíno   br̥hád   índram   arkébhir   arkíṇaḥ  / índraṃ   vā́īr   anūṣata  // (1) índra   íd   dháryoḥ   sácā   sámmiśla   ā́   vacoyújā  / índro   vajrī́   hiraṇyáyaḥ  // (2) índro   dīrghā́ya   cákṣasa   ā́   sū́ryaṃ   rohayad   diví  / ví   góbhir   ádrim   airayat  // (3)    índra   vā́jeṣu   no   'va   sahásrapradhaneṣu   ca  / ugrá   ugrā́bhir   ūtíbhiḥ  // (4)
23 índraṃ   vayám   mahādhaná   índram   árbhe   havāmahe  / yújaṃ   vr̥tréṣu   vajríṇam  // (5)   no   vr̥ṣann   amúṃ   carúṃ   sátrādāvann   ápā   vr̥dhi  / asmábhyam   ápratiṣkutaḥ  // (6) Каждый фрагмент гимна позволяет обнаружить повтор звуков и звуковых сочетаний. Так, в шестом стихе анализируемого гимна встречается 10 носовых согласных: 5 звуков n и 5 m (с анунасикой), причем в первой паде симметричная структура 3 n и 3 m, во второй паде удвоенный n (повторяющий структуру с удвоенным n первой пады), а в последней паде два раза встречается m:
24   no   vr̥ṣann   amú   carú   sátrādāvann   ápā   vr̥dhi  / asmábhyam   ápratiṣkutaḥ
25 Повторяющиеся звуки скрепляют фрагменты гимна, создавая сеть перекрестных отсылок к разным частям звучащего текста.
26 Стремление выработать строгий формальный метод, позволяющий анализировать поэтические тексты Ригведы, побуждает исследователя подсчитывать звуки и сочетания звуков в тексте, чтобы с полным основанием говорить о продуманной фонетической структуре гимнов. Еще Соссюр писал о таком устройстве поэтического текста, который основан на числовом соответствии звуков. “Соответствия, будь то в согласных или гласных, которые обнаруживаются в стихотворных формулах, как будто все единообразно основаны на гораздо более точном правиле, которое не ограничивается общим решением подражать звукам, а дает представление о звуковом равновесии, определяемом с помощью числа повторяемых элементов... Одинаковые созвучия определяются числами...ˮ [1, с. 644]. Звуковая гармония, по Соссюру, проявляется в “четном числе элементовˮ, в строгой их симметрии: “во многих небольших гимнах числа, устанавливаемые для повторения согласных, совершенно безупречныˮ [1, с. 640]. Строгая числовая соотнесенность характерна для всех звуков, составляющих сакральный текст. В частности, Соссюр обнаружил следующие закономерности для сатурнова стиха:
27 “1. Какая-либо гласная может появиться в сатурновом стихе лишь в том случае, если у нее есть аналог (sa contra-voyelle1) в другом месте стиха…
1. Букв. противогласный, то есть такой же гласный и притом такой же длительности.
28 2. Закон согласных. Он идентичен и не менее строг: всякая согласная, даже из числа имплозивных…или конечные… учитывается не менее строго, чем конечное е или u вокалической серии. Всегда есть пара для всякой согласнойˮ (Письмо к А. Мейе от 14 июля 1906 г.) (Цит. по [5, c. 69]).
29 Строгая симметрия чисел, основанная на парности звуков разной фонетической характеристики, образует канву звучащего магического текста. Даже если среди гласных или согласных образуется “остатокˮ – звук, которому не нашлось пары в стихе с нечетным количеством слогов, то “вопреки ожиданиям, этот остаток, хотя бы даже простое е, вовсе не списывается со счета – он возникает вновь в следующем стихе как новый остаток, соответствующий избыточности предыдущего стихаˮ [6, с. 328]. Таким образом, числовая симметрия организует не только отдельные стихи, но и фрагменты поэтического текста, отдельные гимны в гигантском корпусе самхиты.
30 Симметричная организация текста обусловлена функционированием гимна в контексте ритуала. “Парность по Соссюру – это точно и сознательно рассчитанное удвоение, связанное с совсем иным статусом повтора: с повтором не как накоплением, навязчивым аккумулятивно-аллитеративным нагнетанием терминов, а как их циклическим попарным уничтожением, истреблением через цикл удвоения: гласные фигурируют точно попарно и должны всякий раз давать в остатке нульˮ [6, с. 332]. Сакральное слово-тема, имя бога анализируется в тексте, “разлагается на простые элементы, словно в световом спектре, после чего его преломленные лучи развертываются на всем протяжении текстаˮ [6, с. 332]. Такой формальный прием создания сакрального текста приводит к тому, что элементы текста строго уравновешены, попарно выстроены, закодированы таким образом, что выявляемая система демонстрирует четкую симметрию. Строгая звуковая симметрия создает эффект законченности формы и такая формула текста имеет прагматическую направленность.
31 Риши считали, что только регулярное проведение ритуала, обязательной вербальной составляющей которого было произнесение сакральных гимнов, обеспечивало существование вселенной. Ритуальные действия сопровождались вербальными формулами, представляющими собой отрывки из гимнов Ригведы, посвященных божеству или богам, в честь которых проводился ритуал. Многократное повторение ритмических формул – мантр – “имеет целью гармонизацию различных элементов бытия и возбуждения вибраций, способных, благодаря их резонансу через ряд состояний в бесконечные иерархии, открыть сообщение с высшими состояниями, что, вообще говоря, и является важнейшим и изначальным смыслом существования всех ритуаловˮ [7, с. 50].
32 Фонетические и семантические особенности древнейших ведийских гимнов стали основой создания мантр – текстов, выполняющих особые функции в ритуально-мистическом дискурсе. Мантра – это вербальный инструмент, необходимый для успешного проведения ритуала. Об этой функции мантры говорит и этимология самого термина: мантра (mantra букв. инструмент мысли) от корня man мнить, полагать, думать + орудийный суффикс -tra, т.е. мантра – инструмент для пробуждения и удерживания в уме определенной мысли, ментального состояния, это священное изречение, магическая формула, которая является орудием молитвы, медитации. Поскольку мантры первоначально представляли собой отрывки из сакральных гимнов Ригведы, сами поэтические строки гимнов стали называть мантрами, хотя, конечно, мантры постепенно формировались как вербальная составляющая ритуалов, как механизм, помогающий человеку настроиться на молитву и медитацию.
33 Таким образом, мантра – это обычно недлинный текст на санскрите, фонетическая структура которого способствует созданию определенного ментального состояния, мистического настроения. Мантра – это “речевой инструмент управления умом и вниманиемˮ [8, с. 508]. Мантры принято произносить вслух или про себя тысячи раз для вхождения в иную действительность. Этому способствует фонетическая организация текста, ведь “в случае звуковых повторений говорящий и пишущий вовлекаются в некий альтернативный способ языкового существованияˮ [3, с. 423].
34 Многократное повторение сакральных мантр позволяет удерживать ум, сосредоточиться на теме мистического текста – обычно это имя божества, совершаемые божеством подвиги и т.п. Очень часто мантры – это ритмические отрывки из сакральных гимнов, сильно отличающиеся от разговорного языка. Неоднозначное толкование сложного, эзотерического смысла мантр приводило к отказу интерпретации содержания священных изречений, все внимание адептов оказывалось сосредоточенным на форме, на безукоризненном воспроизведении священного текста. Часто мантра содержала священные слоги, лишенные значения – например, ОM, SVAHA и др. Нередко в мантре повторялись слова, что задавало определенный ритмический рисунок текста. Например, мантра на успех в учебе:
35 OM CALA CALA CILI CILI CULU CULU KULU KULU MULU MULU HUM HUM HUM HUM PHAT PHAT PHAT PHAT PADMAHASTE SVAYA [9, с. 106].
36 Последовательность звуков в мантре считалась значимой, перестановка слогов порождала новые мантры на разные случаи жизни. Считалось (и считается), что мантры могут запускать, развивать энергию, воздействовать как на самого человека, так и на окружающий его мир.
37 Повтор, симметрия построения текста, как было показано, является важнейшим принципом построения мантры. Такая же симметрия и символичность каждого элемента характерна и для янтры. Янтру, конечно, нельзя рассматривать как вербальный текст, однако сходное морфемное строение (а именно наличие инструментального суффикса -tra), а также этимология термина позволяют, как представляется, говорить о янтре как сопутствующем инструменте выполнения ритуала. Если мантра является артикуляционно-акустической составляющей ритуального действия, то его визуальной опорой является янтра.
38 Индийские мистические практики использовали для концентрации внимания не только вербальные формулы – ритмически организованные мантры, но и символические изображения, помогающие сосредоточиться на предмете мистического созерцания. Это янтры – мистическо-медитативные диаграммы, обладающие, по мнению индийцев, магической силой и широко используемые в религиозной практике для установления контроля над энергией. Внутренняя форма термина отражает функционирование янтры в контексте ритуала: слово возникло, вероятно, путем опрощения корня yam – владеть, держать, укрощать и инструментального суффикса -tra. Таким образом, янтра – сбруя, узда, приспособление для контроля над мыслями, помогающее сосредоточиться, сконцентрироваться на молитве. Термин используется для обозначения визуального вспомогательного инструмента, помогающего настроиться на медитацию.
39 Возникшая, вероятно, в глубокой древности как схема планировки ведийского алтаря для жертвоприношения, янтра является диаграммой, воплощающей энергию божества, своеобразной картой, помогающей усилить процессы внутренней концентрации и медитации. “Элементы янтры – это различные символические фигуры: круги, квадраты, лепестки, слоги мантр, числа. В центре янтры обычно находится точка-бинду – непроявленный центр мироздания и сущность божестваˮ [10, с. 893]. Каждый элемент изображения, в том числе и цвет геометрических фигур, несет особое символическое значение.
40 Одна из наиболее известных и широко используемых в индуизме янтр – это шри-янтра (çrī счастье, богатство, успех) – высшая (благоприятная) янтра.
41 “Она представляет собой геометрическую фигуру, состоящую из внешнего квадрата, образованного изломанной линией и обращенного к четырем сторонам света. В него вписаны две серии пересекающихся треугольников: одна обращена вершинами вверх, другая – вниз. Треугольники обрамлены концентрическими кругами и стилизованными лепестками лотоса. Треугольники вершинами вверх символизируют мужскую творческую энергию, вершинами вниз – женскую, их переплетение – мировую гармониюˮ [11, с. 482]. Наложенные друг на друга треугольники образуют шестиконечную звезду – символ равновесия энергии. Назначение янтры – служить объектом медитации, сосредоточенного созерцания противоположностей, парадокса вечности и времени. Шри-янтра есть изображение растущей или расширяющейся формы, рисунок служит сложной схемой развития визуального образа.
42 Янтра никогда не используется без вербального текста, нередко в символическое изображение включаются сами священные слоги или имена божеств. «Янтра означает геометрический чертеж, единство линий и букв – “семенных слоговˮ, целостную картину» [9, с. 21].
43 Часто в мистический рисунок вписывали краткие мантры – например, мантру, состоящую из одного священного слога ОМ. Эту мантру многократно повторяют при чтении молитв, в начале и в конце священных текстов. Множественное повторение восклицания Ом свидетельствует о молитвенном погружении аскета, о почтительном принятии им воли Божественного проведения. Этот слог представляет собой соединение трех звуков – а, u, ṃ, которые традиционно считаются олицетворением трех Вед. Звуки, образующие слог, демонстрируют восхождение звучания, что соответствует настроению молящегося – а открытый звук переходит в у – звук верхнего подъема (слияние этих звуков образует звук о), а затем подключается носовой резонатор, что делает звук более глубоким, обогащенным различными обертонами и характеризует погружение аскета в молитву и медитацию.
44 Но иногда в магическую диаграмму янтры вписывают достаточно объемный текст или несколько текстов. Так выглядит, например, Ганеша-янтра. “Написанная мантра обычно помещается в соответствующую диаграмму (янтра), которая чаще всего стилизует лотос с количеством лепестков соответствующим количеству слогов в составе мантры; а сам лотос находится в треугольнике, круге или квадратеˮ [9, с. 103].
45 Особенностью янтры является замкнутость формы, симметричное построение и повторяемость элементов, из которых состоит изображение, – создается впечатление параллелизма звуковой формы мантры и визуальной формы янтры.
46 Таким образом, янтра – инструмент, предназначенный для обуздания психических сил посредством их концентрации на модели, которая воспроизводится в сознании благодаря визуализации.
47 Текстам божественного происхождения шрути, как уже было сказано, противопоставлялась литература смрити (smṛti букв запоминание), которая состояла из произведений, созданных учеными брахманами. К литературе смрити относятся научные трактаты Веданги, в числе которых знаменитая грамматика Панини Аштадхьяи, фонетические описания пратишакхья, трактат по семантике нирукта и др. Сочинения Веданги созданы в форме сутр: Кальпа-сутра, Шраута-сутра, вьякарана и др. Более поздние практические руководства и научные сочинения также создавались в виде сутр – лаконичных формулировок и правил. Таким образом, сутра стала самой распространенной формой создания философских, религиозных и научных трактатов в древней Индии.
48 Сутра (sūtra) – это нить, шнур, план, изречение, правило. Образованный при помощи инструментального суффикса -tra термин сутра может обозначать особую стилистическую форму создания текста, согласно которой фразы располагаются друг за другом, образуя строго выстроенную линейную последовательность. Сутры всегда связаны друг с другом, занимают определенное место в тексте, часто сутру вне контекста сложно интерпретировать, ее значение определяется соседними сутрами и структурой текста в целом. В этом смысле можно говорить о том, что последовательность сутр определяется общим замыслом текста, сутра – инструмент развертывания текста согласно определенному плану. Образное сознание древних, активно использующее метафору, сравнивает текст с тканью, созданной ткачом, или с деревянным строением – произведением плотника. Не случайно sūtrakāra – это ткач, плотник, а также создатель текста, автор сутр, ведь он формулирует, собирает сутры, нанизывает их, составляя сборники кратких изречений; а процесс создания текста называется sūtraṇа – нанизывание на нить, составление сутр.
49 Сутрой может называться как автономное лаконичное изречение, так и текст в целом (дхарма-сутра, кама-сутра и др.). Грамматика Панини Аштадхьяи также составлена в виде сутр, а приложение к тексту Аштадхьяи, представляющее собой списки звуков санскрита, называется Шива-сутра (по имени бога, согласно легенде, подарившего грамматисту классификации звуков). Шива-сутры – классы звуков санскрита, сгруппированные таким образом, что жесткая последовательность звуков в списках легко могла использоваться при описании чередований звуков в морфемах при синтезе санскритских словоформ. Например, на базе Шива-сутр Панини создал специальные технические обозначения простых гласных, дифтонгов и гласных дифтонгического происхождения, смычных и фрикативных согласных и т.п. Для Панини очень важна линейная последовательность элементов – в частности, звуки в Шива-сутрах нельзя менять местами, ведь порядок их очень важен для формирования морфонологических классов, представленных у Панини техникой пратьяхар. Эти сокращенные обозначения классов элементов целиком отвечали задаче компрессии текста и экономного изложения материала в устном тексте. Поскольку все научные и религиозные тексты в древней Индии заучивались наизусть, были разработаны особые приемы сокращения и мнемотехники, позволяющие кодировать и запоминать тексты большого объема. Принцип экономии, выраженный в афоризме: “Ученый муж столь же рад сокращению полморы, как рождению сынаˮ был чрезвычайно важен для индийских грамматистов (Цит. по [12, c. 49]).
50 Итак, в сутрах огромную роль играло линейное положение элементов в цепочке (синтагме), но и последовательность сутр в тексте Восьмикнижия также имела большое значение для понимания грамматики.
51 В Аштадхьяи используются разные типы сутр – Панини оперирует заглавными правилами, правилами-предписаниями, правилами-операторами, правилами-исключениями и т.п. Интересным приемом, структурирующим текст грамматики, является использование заглавного правила (adhikāra), для организации последовательности правил-сутр, объединенных общей темой. Такая цепочка следующих друг за другом правил-сутр у Панини называется anuvŗtti (цепная последовательность, при которой предыдущее правило распространяется на последующие). Например, сутра dhātoḥ (3.1.91) (после глагольного корня) распространяет свое действие до конца третьей книги, т.к. последовательно описывает аффиксы, присоединяемые к глагольному корню [13, p. 313].
52 На жесткую последовательность сутр и зависимость правил друг от друга может указывать союз ca и. Вообще общеупотребительные слова (ca, na, ādi и др.) приобретают в контексте грамматики особое значение. Например, сутра 1.2.45 вводит понятие именной основы (prātipadika): arthavad adhātur apratyayaḥ prātipadikam – значимая часть слова (не корень и не аффикс) является именной основой. Следующая сутра 1.2.46 сообщает: krt, taddhita, samāsaḥ ca, то есть части слова, оканчивающиеся на основообразующие аффиксы krt, taddhita, а также основа сложного слова samāsa тоже есть именная основа prātipadika [14, p. 113–117].
53 Таким образом, порядок следования сутр в грамматике также очень важен: заглавное правило задает общую тему, правило-дефиниция вводит термин, а затем следуют в строго определенном порядке правила-предписания, причем последующее правило всегда учитывает предыдущее. Сложная иерархически организованная конструкция правил-сутр создает плотно переплетенную ткань грамматики. Помимо правил-операций, которые предписывают определенное действие по порождению словоформ – присоединение аффикса, чередование звуков в составе морфем и др., Панини использует в грамматике интерпретационные правила-сутры, которые вводят термины и регулируют действия правил-операций [15, с. 170–177].
54 В сутрах широко используется эллипсис – в соседних сутрах не повторяется один и тот же термин. Важной чертой стиля сутр, сформировавшейся под влиянием стремления к строгой экономии и лаконичности, является, например, падежное оформление терминов и символических обозначений, используемое для расшифровки правила, т.е. для определения порядка действий при синтезе словоформ.
55 Все эти особенности, объясняются линейной последовательностью развертывания текста сутр – тех нитей, которые задают логику развертывания повествования, связывают воедино целый текст.
56 Итак, жанр сутры был порождением устной традиции создания и трансляции текстов в древней и средневековой Индии. Ведь “сутры складывались в рамках школьной традиции, рассчитанной на устный характер обучения... Сутры предназначались для заучивания наизусть. Гуру сопровождал чтение сутры своим комментарием, который ученик мог воспроизводить в свободном пересказе, держась сутры как путеводной нити. Интерпретация сутр без комментария нередко вызывает затрудненияˮ [16, с. 408]. “Путеводная нитьˮ сутры помогает ученику не заблудиться в сложной конструкции ритуальных и научных трактатов.
57 Что касается сложно устроенного текста, хочется упомянуть еще один термин, имеющий в своей морфемной структуре инструментальный суффикс -tra – это тантра. Слово тантра имеет много значений. «Термином тантра обозначают и систему философских взглядов, и набор определенного рода духовных практик, и просто письменные источники… происхождение самого слова связано с ткацким станком и изготовлением на нем ткани2. Происхождение слова тантра связано с профессиональной деятельностью ремесленников-ткачей. Тантра – это приспособление для “вытягиванияˮ или “растягиванияˮ нитей» [9, с. 20]. Образованное от корня tan (тянуть, растягивать, ткать, соединять, связывать, выговаривать (слова), составлять текст) при помощи инструментального суффикса -tra многозначное слово tantra обозначает как инструмент для создания ткани (ткацкий станок), соединения нитей и полученную ткань, так и способ создания текстов путем соединения различных его элементов, связное повествование, разъясненное и аргументированное учение.
2. В грамматике Панини Аштадхьяи также используется слово tantra для обозначения куска ткани, только что снятого с ткацкого станка [13, с. 556] .
58 Термином тантра обозначались тексты-комментарии разъяснительного характера. Например, знаменитый сборник басен Панчатантра (текст из пяти частей) также относится к текстам тантра, поскольку моральный принцип, регулирующий человеческое поведение, иллюстрируется сюжетом рассказа – басней. Например, в третьей книге “О воронах и совахˮ говорится о доверии и предательстве, причем предостережение:
59 Тому, кто прежде враждовал с тобою, А ныне другом стал, не доверяйся. Огонь обманом принесли вороны И сов сожгли в их собственной пещереˮ [17, с. 221] иллюстрируется повествованием о коварных воронах, погубивших доверчивых сов.
60 Или во второй книге “Приобретение друзейˮ четыре верных друга: Ворон Лагхупатанака, Черепаха Мантхарака, Газель Читранга и Мышь Хиранья, действуя сообща, спасают друг друга от смерти, при этом объясняют свое поведение словами:
61 Немного истинных друзей, случайных же не сосчитать.
62 Судьбою щедро взыскан тот, кто друга верного обрелˮ [17, с. 215].
63 К типу текстов тантра относятся учебно-практические руководства духовного совершенствования, обретения гармонии и т.п. Такие сочинения – это варианты сложно устроенных текстов мистического характера, на которых основывается индуистская традиция. Тексты тантра многочисленны и по содержанию очень разнородны: это и описания техники проведения ритуалов (правила употребления мантр, янтр и символических жестов – мудр), теологические спекуляции, медицинские предписания, сведения об астрологии, теологии, об устройстве общества и т.п. Тантра всегда символична, она в образной форме передает сложное содержание, например, человеческое тело в тантрических текстах является миниатюрной вселенной. Тантрическое учение основывалось на изоморфизме макрокосма и микрокосма, устройства мира и строения человеческого тела, функционирования божественной и человеческой энергии. В частности, «Аюрведа (Ayurveda) использует слово тантра (tantra) в значении “телоˮ, а другое слово янтра (yantra) в значении “устройствоˮ этого тела» [9, с. 21]. Осмысление функционирования янтры в ритуале лежит в основе метафорического представления о человеческом теле – сложное устройство (тантра) имеет четкую внутреннюю структуру, которую графически можно представить в виде диаграммы, в основе которой лежит четкая симметрия геометрических форм.
64 Часто тантрические тексты, объясняющие правила проведения тайных ритуалов, используют сложный язык символов и аллегорий. “Тексты были написаны языком, который прочесть мог любой, но понять – только тот, кому адресовалась скрытая информацияˮ [9, с. 38]. Непосвященный в символику текста мог неверно ее истолковать, без помощи знающего наставника пойти по ложному пути. Интересно отметить еще и то, что тантрические тексты, образующие синтез самых разных учений, используют терминологию ритуала, космологии, астрологии, медицинских трактатов и т.п., предлагая своеобразные варианты ассимиляции терминов различных культов, научных и философских течений.
65 Таким образом, тантра – это пространный, сложно устроенный текст, который, в соответствии с внутренней формой термина (инструмент для плетения ткани) можно понимать как сложное вербальное образование, созданное на переплетении различных мистических, философских, практических тем – нитей, из которых соткан единый текст.
66 Итак, мы кратко рассмотрели разные жанрово-стилистические приемы оформления древнеиндийских текстов разной функциональной направленности: мантры и сутры, янтры и тантры. Общий инструментальный суффикс -tra в перечисленных терминах позволяет говорить о разработанных еще в поздневедийский период способах формального представления текстов разной функциональной направленности.
67 Сакральные тексты древнейших самхит, созданные в форме мантр, подразумевали формирование и удержание в уме молитвенного настроения, а янтры при помощи визуализации помогали концентрировать внимание и развивать молитвенное настроение в нужном направлении. Жанр научных трактатов, составленных в виде сутр, предполагал последовательное изложение материала, сложнейшую продуманную композицию, выстраивающую повествование при помощи нитей – сутр. Причудливые переплетения подобных нитей создавали ткань – текст жанра тантры, предлагающий обширные повествования на самые разные темы в рамках индуизма и буддизма. Если мантры и янтры – это вербальные и визуальные формулы религиозной практики, позволяющие достичь единения с божеством, то сутры в самой своей форме воплощают логику научного описания.
68 Итак, прагматика текста, возможность текста функционировать в разных типах дискурса (например, ритуальном и научном) порождали разные формы построения ведийских текстов. Изучение приемов формализации содержания, получивших блестящее воплощение в ведийских самхитах и научных трактатах Веданги, позволяет, как представляется, попытаться понять текст изнутри, в контексте породившей его культуры, “отыскать в форме пути, ведущие к интерпретации содержанияˮ [18, с. 19].

References

1. Sossyur F. de. Otryvki iz tetradej F. de Sossyura, soderzhaschikh zapisi ob anagrammakh // F. de Sossyur. Trudy po yazykoznaniyu. M.: Progress, 1977. S. 639–645.

2. Rigveda. Mandaly I–IV. Perevod, vstupitel'naya stat'ya i primechaniya T.Ya. Elizarenkovoj. M.: Nauka, Izd. 2-oe, 1999. 767 s.

3. Vekshin G.V. Ocherk fonostilistiki teksta: zvukovoj povtor v perspektive smysloobrazovaniya. M.: MGUP, 2006. 462 s.

4. Vejdle V.V. Ehmbriologiya poehzii: Stat'i po poehtike i teorii iskusstva. M.: Yazyki slavyanskoj kul'tury, 2002. 456 s.

5. Kalygin V.P. Yazyk drevnejshej irlandskoj poehzii. M., 2003. 126 s.

6. Bodrijyar Zh. Istreblenie imeni Boga // Bodrijyar Zh. Simvolicheskij obmen i smert'. M.: Dobrosvet, Izd-vo KDU, 2013. 386 s.

7. Genon R. Nauka bukv. SPb.: Vladimir Dal', 2013. 159 s.

8. Paribok A.V. Mantra // Indijskaya filosofiya. Ehntsiklopediya. Otv. red. M.T. Stepanyants. In-t filosofii RAN. M.: Vostochnaya literatura. Akademicheskij Proekt. Gaudeamus, 2009. S. 508.

9. Ramachandra Rao Tantra. Mantra. Yantra. Tantricheskie traditsii Tibeta. M.: Belovod'e, 2015. 304 s.

10. Pakhomov S.V. Yantra // Indijskaya filosofiya. Ehntsiklopediya. Otv. Red. M.T. Stepanyants. In-t filosofii RAN. M.: Vostochnaya literatura. Akademicheskij Proekt. Gaudeamus, 2009. S. 893.

11. Al'bedil' M.F. Yantra // Induizm. Dzhajnizm. Sikkhizm. Slovar' pod red. M.F. Al'bedil' i A.N. Dubyanskogo. M.: Respublika, 1996. S. 482.

12. Zakhar'in B.A. Kategoriya “karmanˮ drevneindijskikh grammatistov i ee primenimost' k indoarijskomu sintaksisu // Sravnitel'no-istoricheskoe i obschee yazykoznanie. Sbornik statej v chest' 80-letiya V.A. Kocherginoj. M.: Dobrosvet, 2004. S. 46–57.

13. Sharma R.N. Aṣṭādhyāyī of Pāṇini. New Delhi. Vol. III. 1995. (The second edition – 2002), 829 p.

14. Sharma R.N. Aṣṭādhyāyī of Pāṇini. New Delhi. Vol. 1–2. 1990. (The second edition – 2000), 557 p.

15. Voloshina O.A. Tipy pravil-sutr v grammatike Panini // Indoevropejskoe yazykoznanie i klassicheskaya filologiya – XXIII. Materialy chtenij, posvyaschennykh pamyati prof. I.M.Tronskogo. T.I, SPb., 2019. S. 170–177.

16. Vigasin A.A. Sutra // Induizm. Dzhajnizm. Sikkhizm. Slovar' pod red. M.F. Al'bedil' i A.N. Dubyanskogo. M.: Respublika, 1996. S. 406.

17. Panchatantra. Perevod s sanskrita, predislovie i primechanie A.Ya. Syrkina. M.: Khudozhestvennaya literatura, 1972. 368 s.

18. Spirin V.S. Postroenie drevnekitajskikh tekstov. SPb.: Peterburgskoe Vostokovedenie, 2006. 276 s.